Запад в огне

– Щас я! – Диверсант провел заскорузлым пальцем по разложенной карте, и пожелтевший от табака ноготь остановился подле небольшого оврага: – Вот здесь! Туточки хутерец небольшой, с пяток хат… Он здесь и остався.

– Сорок шестой квадрат, товарищ капитан, – подсказал стоявший рядом Григоренко.

– У кого он остановился?

– Там якись родичи живут, а кто именно, не ведаю.

– Когда ты с ним должен встретиться?

– Ближе до вечера.

– Значит, он там?

– А где ж ему быти?

– Твоя настоящая фамилия, имя?

– Городецкий Евдоким Сидорович.

– Кто же это тебя, инвалида, в советский тыл забросил? У немцев вся мразь, что ли, повывелась, теперь они безногих стали к нам забрасывать?

– Народу у них богато, – уныло ответил Городецкий, – тильки они ведь считают, что на инвалида никто внимания не обратит.

Расчет немцев был верен: кому в голову может прийти, что под личиной инвалида войны скрывается вражеский лазутчик? Возможно, Романцев и сам бы не обратил на него внимания, если бы не показное добродушие, с которым тот поглядывал на «смершевцев».

Сработало чутье и оперативный опыт.

– А если бы ногу сломал?

– Были тренировки. Виходило… А же тильки раз на раз не доводится. Як би зломав, аже не знаю, что робив бы…

– Как стал служить немцам?

– Когда немец к Киеву попер, нас в ополчение призвали. Одно ружье на пять людин било… Немцы даже с нами воевать не стали. Лупанули пару раз над головой из танков, ну, мы и потекали. А когда через лес пишли до хаты, мой сосед на мину наступил.

Его сразу в шмотки порвало, а мени вот ногу осколком посекло. До дороги едва добрался, а там добрые людины помогли. Нога нарывать стала, жар у меня был. Вот жинка перетягнула меня на телегу и в немецкий госпиталь отвезла. Ну, а там мне ногу видрубали. – Инвалид посмурнел. От прежнего добродушия не осталось и следа.

– Что было дальше? – спросил Тимофей, натолкнувшись на взгляд много повидавшего человека.

– Зробив протез. Без ноги какой я работник? Все одно, в хозяйстве от меня толку небогато.

А тут в госпитале конюх знадобился. Ну, я и прибився. Платили трохи.

– Прибился, значит, говоришь… А как в немецкой разведке стал служить?

Городецкий глубоко выдохнул, демонстрируя тяжкое переживание.

– Коня я как-то запрягав, а тут ко мне немецкий офицер подходит и запитав: «Гроши хорошие заработать хочешь?» А как же? Хто же не хоче? Согласился. А он сказав, что я должен учиться в немецькой развидовольной школе. Ну, я и пишов.