Кровавая Ведьма

— По одному не отдам.

— Обоих, — подтвердил чернявый и небрежно бросил на край сцены плотно набитый мешочек. Еще и усмехнулся так, многозначительно, под звон рассыпавшегося серебра. — Уж больно девка глянулась.

— Дык это, знамо, для чего! — крикнул кто-то позади него, и мужики вокруг согласно загоготали.

Я ворчливо посетовала через плечо, почти не разжимая губ:

— Приятно, конечно, что нас за серебро продают. Но что-то мне больно рожа его не нравится!

— Потерпи, Ник, — хмуро и даже как-то задумчиво откликнулся Волк.

Вот уж спасибо, родной... успокоил!

И вот тут бы мне взъерепениться, все его прошлые грехи вспоминая. И возмутиться, мол, ты подумай, о чем просишь вообще, и на что толкаешь!

И я даже глубоко вздохнула, чтобы всё это ему высказать... И только со свистом воздух выпустила. Ладно уж. Раз с сиренами ты мне помог, то и я тебя выручу! Но ежели случится чего, клянусь, забуду обо всём, что Верховной недавно говорила.

— Обоих заковать и в телегу, — тем временем бросил наш новый «владелец», да так это сделал, что сразу стало ясно — приказывать ему не впервой. — Через час что б в поместье были.

Сказал, да в толпе остальных скрылся, будто были у него еще какие-то дела.

И вот тут во мне опять разыгралось любопытство. В особняк, значится? Ну, точно Волк был прав!

И прав настолько, что в себе не сомневался и послушно позволил себе руки в кандалы, скрепленные цепью заковать.

Наши тюремщики еще долго спорили между собой, пока мы на телеге с сеном сидели, скучая. Но единственное, на что они решиться сумели, это запястья мои кое-как шелковым шнурком стянуть. А поверх этого, чтоб наверняка, двух огромных, жутковатого вида мужиков в конвой снарядили: один телегой управлял, а второй вслед за ней драными сапогами по пылюке топал.

Оба были потные, лысые, но злые, до зубов вооруженные к тому же. Говорить при них, знамо дело, мы не решились, лишь по сторонам глядели. Правда, из дороги не разобрали ничего, уж я так точно — рыночная улица вскоре сменилась другой, сплошь с высокими каменными домами, а после плавно перетекла в широкую парковую тропу.