Кровавая Ведьма

И что супруги, прознав про это, неверных жен остригали в наказание, в мешок зашивали, да в море сбрасывали. И те, не успев потонуть, по воле морской Владычицы в чудовища обратились. С тех пор и мстят морякам. С корабля песней выманивают, кожу когтями сдирают, а потом жрут.

— И за что мстят, если сами виноваты?

— А это уже вторая легенда, — поежившись и от холода, и от очередной печальной ноты, что пронеслась совсем рядом с нами, взъерошив волосы на затылке, вздохнула я. — Что, на самом деле, не они виновны были. А что моряки в чужих краях полюбовниц себе находили, молодых, да красивых.

И чтобы с опостылевшими женами покончить, их в разврате и обвиняли. От того и поют сирены теперь, боль свою изливая. И манят мужчин, на похоть падких. В наказание и топят. Или едят. Тут разные источники по-разному пишут!

— И что? — задумчиво глядя куда-то вдаль, спросил вдруг Волк. — Все падкие?

— Вот у них и спроси, — красноречиво ткнула я пальцем вниз, где в темной, обманчиво-спокойной воде мелькнул с плеском бледный чешуйчатый хвост.

А неподалеку показался еще один. Чуть дальше — еще. Затем еще и еще, и уже скоро стало казаться, будто бы корабль со всех сторон окружили сирены. Вот только на деле их не так уж и много, думаю, не больше десятка. Просто хвост их, да тело, длиннее русалочьего, и плавают гораздо быстрее — у сирен не только низ, но и всё остальное чешуёй покрыто, даже лицо. Да еще и плавники на руках и локтях острые, когти на пальцах вытянутые, и жабры за ушами для дыхания и пения.

Русалки же — бывшие утопленницы.

Им вообще дышать не положено!

— А почему бы и нет, — задумался Волк, которого блестящая у кормы нежить, кажется, вовсе не смущала. — Может, удастся договориться, как с той русалкой?

Я на такое изъявление лишь ошалело моргнуть сумела.

— Ценю твоё стремление к переговорам. Но я, знаешь ли, при всех своих талантах целый разлив вскипятить не способна! Если только...

И вот тут пришлось хорошенько задуматься.

Что-то такое упоминала бабка Яги о сиренах, вот только теперь я никак не помогла припомнить, что именно.

Нет, я точно знала, что силой их победить нельзя, не в их стихии! Но должно быть чего-то еще... Я ж недавно помнила! На нервах, наверняка, запамятовала, да еще их пение это, что скрипка жалобная, над душой надрывается, будто к себе зовет. Да не в омут с головой, а словно одной из них стать предлагая...

— Точно! — наконец-то ухватив шальную мысль, уставилась я на мага. — Только преданная душа к их Верховной обратиться сможет.