Кровавая Ведьма

Хрусталь, не хрусталь, а в голову его дурную, черноволосую, уж больно запустить хотелось!

— Но я смотрю, ты времени зря не теряла, — вдруг хмыкнул мужчина, и черные когти на его руках перестуком прошлись по столику, едва касаясь отполированной до блеска, нынче модной в столице лиственницы. — Шикарным домом обзавелась. Неужели Кровавая Ведьма что-то помимо скита в лесу в наследство оставила?

— А вот это уже не твое дело, — упрямо бросила, сжимая рукой всю ту же щетку для волос, как назло, отделанную мелким жемчугом.

Хотя, казалось, чего стыдиться-то? Не украла я деньги на этот дом, а своими честными трудами заработала!

— Неужели? — маг иронично вскинул бровь. — Тогда почему пытаешься спрятать от меня ноги?

Да что б тебя. Как всегда, на диво глазастый!

Ну я взяла и ноги на рядом стоящую банкетку и выставила. И плевать было, что ночная сорочка бесстыдно задралась, обнажая их до колен.

К слову, собственных увечий я всегда стеснялась и почти никогда не ходила босой. Мало того, что с детства выше щиколоток белесые шрамы от укусов остались, так и всё, что ниже, теперь неприглядно выглядело: от щиколоток, ниже, да до самых пяток. На пальцы, и те взглянуть страшно!

Но Черный Волк снова не отвел взора. Совсем наоборот, он опустился на корточки и коснулся моей ноги. Осторожно взял ее в ладонь и медленно провел пальцем вдоль стопы с правой стороны — аккурат там, где острая ветка много лет назад мышцы пропорола.

А меня будто обожгло!

— Так вот, почему ты хромаешь.

Я торопливо одернула ноги, не понимая, почему позволяю ему это всё. И почему вообще с ним разговариваю, вместо того, чтобы гнать поганой метлой из дома! Но его умение подмечать мелочи меня словно из колеи выбивало, заставляя длинный язык болтать без умолку.

А что до ноги — хоть рана и зажила давно, последствия ее дали о себе знать болью и хромотой. Не всегда, только лишь после сна или длительного сидения. Со временем я даже разучилась ее замечать, изредка вспоминая лишь с легкой досадой.

Но ему-то какое дело?

— Именно, — едва не зашипев, что тот аспид, я одернула ноги. Подол рубашки поправила, и снова под стул сунула, не желая больше выставлять напоказ свои слабости.