Кровавая Ведьма

— Ник, — внезапно шепотом позвала меня ведьма, но повернуться лицом не решилась, продолжая медленно что-то доставать из буфета, да складывать в узелок. — А что там было... Ну, на ритуале этом защитном, что Ансгар от тварей Рунха защищает? Неужто всё не так, как говорят?

— Ты себе не представляешь, — медленно прикрыла я глаза, и тут же поморщилась, когда руны на моих руках опалили кожу, засветившись столь ярко, что стали видны даже сквозь рукава рубахи. Я выругалась. — Упырево проклятье!

— Больно? — охнув, подбежала ко мне ведьма.

— Прости меня, глупую! Забываю совсем, что клятву молчания с тебя взяли, ироды эти. Давай смажу бальзамчиком?

— Не надо, пройдет, — отказалась я, поднимаясь, и теперь уже окончательно. Оставаться дальше в этом городе было опасно. — Пером поделишься?

— Ой, да, сейчас! — хлопнув себя по лбу, согласилась Яга. И, уперев руки в бока, топнула сапожком по полу, грозно упирая руки в бока. — Эй, лучезарная! Слышала? Делись, давай, по-сестрински! Сколько раз Никаська тебя от бед всяких спасала? Помнишь? Вот то-то и оно!

Я лишь головой покачала, но невольно улыбнулась, вспоминая.

Да, помню, было время, когда мы с Ягой безобразия всякие устраивали, да ворожбой без присмотра баловались. Точнее, бедокурила всё больше Ядвига, я как-то осторожничала в чужой хате хозяйничать. Но доставалось нам всегда от бабки ее поровну — она шибко не разбиралась, и виновных не искала. Вот и научились мы со временем: Яга разбойничать в тереме, а я — убирать.

Наверное, от этого и полюбила меня душа жар-птицы, навечно в доме запертая.

И, как и прежде, своими перьями делилась. Только они помогали мне перемещаться на расстояния, остальное всё попросту не действовало. На такие чудеса только чудо-птицы и были способны, да и то, только если перо свое добровольно дадут.

Вот и сейчас, после долгой минуты молчания, медленно опустились откуда-то с потолка два пушистых, золотистых перышка.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я птичку. Одно перо в карман плаща припрятала, а второе крепко сжала в руке, загадывая.

— В Школу Ворожей перенеси меня, Жарушка.

— Куда?! — всполошилась Яга, но вокруг меня уже взвилось жаркое золотое пламя. — А съестное я кому собирала, скаженная? Никаська!

— Прости, — уже растворяясь в пламени жар-птицы, хохотнула я. — Маньке завтра отдашь!

— Ну, знаешь! — донеслось до меня сердитое, и всё пропало.

В следующее мгновение я уже как ни в чем ни бывало стояла на опушке старого леса.

Одна.

Глава 5.