Кровавая Ведьма

— Я предупрежу, — понимающе кивнул маг.

И вроде как попытался пересечь границу... но какая-то неведомая сила тут же швырнула его обратно!

— Волк!

— Я в порядке, — устояв каким-то чудом на ногах, маг поморщился, едва коснувшись груди. И вдруг усмехнулся хрипло и как-то многозначительно. — Кажется, у нас гости.

— Гости? — послышался жутковатый, скрипучий смех, и с той стороны, из-за покореженной, странно изогнутой, старой сосны шагнул низкорослый, неприятного вида старик. Или не старик? — Это вы, здесь гости.

Нет, не старик. Пожилой мужчина скорее. Коренастый, в темной, местами драной хламиде с капюшоном, с черной косматой бородой, через которую пробивались мухоморы, и кучерявым, темным посохом.

Леший!

— Здравствуй, хозяин леса, — подцепив Волка за руку, заставляя его отступить, сама наоборот, шагнула вперед, уважительно кланяясь. — Прости, что потревожили твой покой.

— Чего надобно? — точно не собираясь быть вежливым, неприятно скрипнул соседский леший, без стыда глядя прямо на нас тяжелым взглядом.

А глаза у него темные, почти черные. Нехорошие.

— Об услуге хочу просить тебя, старый друг, — примирительно произнес дядюшка, явно сдерживаясь, чтобы не покачать неодобрительно головой.

Ему тоже явно пришлась не по душе такая откровенная грубость.

Но соседский леший только усмехнулся некрасиво:

— Друг? Когда ж друзьями мы успели стать? Не припомню.

— Так и не враги мы, — тонко заметил наш, от которого наоборот, будто волны добродушия и спокойствия исходили.

Это своего рода закон.

Но соблюдает ли его нечисть Рунха?

— Верно, — поставив посох перед собой, опираясь на него обеими руками, едва скривил губы хозяин соседского леса. — Но и говорить нам особо нечего. Зачем явились? Чего надобно?

— Не по твою уж душу точно, — добродушно усмехнулся наш, по праву старшего перенимая на себя переговоры.

— Ой ли?

— Глаза-то разуй, старый! — едва нахмурился дядюшка. — Природница с нами, аль не видишь? Сызмальства ты ее видал, да с бабкой ее знакомство водил. Неужто запамятовал?

— Как же, как же, — зло рассмеялся леший. — Забудешь тут великую Амелиссу Артиас! Уж как много веков мой лес от ее дара стонет, мешая позабыть.