Кровавая Ведьма

У кого мне благословения просить на дорогу длинную и дела трудные, как не у вас?

— И то правда, — вынужден был согласить леший.

И, потрепав седую бороду, поманил меня ладонью, чтобы сначала положить ее на мою голову, прикрыв глаза и что-то прошептать на своем языке, едва-едва слышно. А потом и вовсе, неловко и вроде как смущаясь, по-отечески поцеловать меня в лоб:

— Удачи, дочка. Пусть исполнится всё, что ты задумала. Боги присмотрят за тобой, а лес подсобит, чем сможет. Чей бы он ни был.

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как спадает тяжесть с сердца.

— А то как же, — довольно усмехнулся он, легонько стукнув тяжелым даже на вид посохом. — Отвезу даже. Всё сподручнее будет, чем на коне вашем. Не обижайся, ты хороша, животина. Да по чащобе можешь ноги переломать, кто тебя потом лечить станет? Что скажешь, Зверь имперский? Согласен ты со мной?

— Ваша правда, — едва склонил голову Волк, стоящий позади меня на крыльце. Конечно, он весь разговор слышал и всё видел, но вмешиваться не стал, выдерживая чуждые для него обычаи с привычным для него же спокойствием.

— Да вижу, вижу, что сильнее стал, — добродушно усмехнулся дядюшка, глядя, как маг, спустившись, легко и играючи расседлал недовольного таким положением коня.

Шетан махал хвостом и откровенно вредничал, сердито перебирая копытами. Оставаться один он точно не желал, однако после очередной лепешки сменил, наконец, гнев на милость и позволил забрать у него мою сумку.

Однако ж все же недовольно заржал, когда вместо усмехнувшегося мага на его месте вдруг оказался огромный, черный как смоль, лохматый Волк. Да что там, даже я невольно охнула, когда разглядела его при свете дня!

Он размерами своими едва ли уступал обернувшемуся в медведя лешему. Честно сказать, едва предательская дрожь по телу не прошла. Но пронзительно-желтые глаза вдруг стали теплыми и знакомыми, уши прижались к крупной голове, и шершавый язык снова прошелся по свежим рубцам на моей щеке.

И я заулыбалась невольно, обнимая диковинного зверя, пряча нос в его густой, приятно пахнущей шерсти. И тихонько прошептала, обнимая за сильную шею:

— Люблю.

Не знаю, услышал или нет, но, шумно вздохнув, Воплощенный зверь улегся на брюхо, недвусмысленно подставляя свой бок.

Это что получается... Он мне на нем ехать предлагает?!

Вот же чудо-чудное.