Кровавая Ведьма

И разговор этот с Делиссой, и кладбище опосля...

Хоровод мыслей и чувств сжимал виски до головокружения, заставляя переживать снова и снова самые болезненные воспоминания. Их вдруг оказалось слишком много.

Только мужские руки, ставшие вдруг еще сильнее, чем прежде, не давали упасть и пропасть в вихре прошлого окончательно.

И как только я оказалась внутри скита, сидящей на грубой лавке, в маленькой старенькой печи тут же вспыхнул огонь, подогревая воду в гнутом чайнике, а в воздухе запахло травяными сборами.

Удивительно иль нет, но скит казался неприбранным, однако совсем обжитым.

— Эк девка, как тебя разобрало-то, — неодобрительно качая головой, уселся за столом напротив дядюшка леший. Он сам лично запаривал сбор, едва махнув рукой в сторону Волка.

А того и уговаривать не пришлось — едва разведя огонь, он отыскал в сундуке в углу простую чистую черную рубаху, накинул ее на себя, и принялся стаскивать с меня куртку. К счастью, ей только и обошлось. Уж не знаю как, но рубашка под ней, как и штаны, внезапно оказались сухими.

Мокрыми оказались только ботинки, их же и отправили сушиться к печке, а на ноги натянули шерстяные носки знакомой крупной вязки...

Начавшие подсыхать слезы заструились по щекам снова.

Не могла я сдержаться. Не могла, и всё тут!

Леший на сей раз только головой качал недовольно. А Волк, вздохнув, пересадил меня к себе на колени, крепко прижимая к груди. К своей кружке он почти не притронулся, но охотно споил ее мне.

После двойной порции успокаивающих трав рыдать в три ручья уже не хотелось. А вот спать — еще как!

— Вот так-то лучше, — отметив разницу, довольно усмехнулся дядюшка, внимательно меня рассматривая. — А то на упыря была больно схожа. Чего ты, Никаська, сырость развела-то? Будто приведение увидала какое.

— Так почти так и есть, — еще раз оглядев знакомые до боли стены небольшого скита, тяжело вздохнула я и мужские руки на моей талии сжались сильнее. — Я ж помню как это... ну, горело всё.

— Да прям уж, — фыркнул на это леший, едва стукнув по давно не метенному полу своим посохом. Только пыль, да паутина по углам и указывали на то, что давненько сюда никто не захаживал. — Что стены? Старых, сухих деревьев полно, мне не жалко.