Кровавая Ведьма

Его ответ, как всегда, был насмешлив и беспрекословен:

— А я разве спрашивал?

— Ты никогда не спрашиваешь, — пришлось надавить на его совесть, заодно чуть царапая ногтями его крепкую шею. Хотя это так слабо, тихо и неуверенно вышло, даже как-то по-детски. — А я не хочу.

И он вдруг передумал.

До кровати оставалось каких-то два шага, когда он, развернувшись, опустился в одно из кресел, усаживая меня к себе на колени. Одернул подол нижней рубашки, прикрывая всё, что мог, и иронично изогнул бровь, откидываясь на высокую плетеную спинку:

— Так лучше?

Я промолчала, чувствуя себя неловко — неуклюжей, сонной и почти раздетой.

А после неуверенно кивнула, едва-едва расправляя шелковый подол на коленках, тщетно пытаясь прикрыть покрытые шрамами лодыжки... И проделано это всё было вовсе не от холода.

Просто такого Волка я едва ли знала.

Да и знала ли я его когда-нибудь вообще?

Равнодушный, бесстрашный, самоуверенный, гордый и непоколебимо-спокойный — таким я его помнила.

А еще знала тем, для кого не существовало рамок и запретов, лишь только те, что он устанавливал для себя сам. У него не было привязанностей, слабостей и недостатков.

Но кого теперь я видела перед собой?

Я терялась в этих ощущениях. И что теперь делать с этим не знала.

— Что тебя беспокоит, Доминика? — удивительно, но о моем самочувствии он не спрашивал. Наоборот, смотрел прямо, будто прожигая своим непередаваемо-прожигающим взглядом, который, казалось, всегда смотрел всегда прямо в душу, играючи угадывая самые потаенные желания.

Это всегда смущало и злило.

Но теперь же я лишь пожала плечами.

Всё давно изменилось безвозвратно, разделяя наш мир на «до» и «после».

— Как будто у меня поводов мало, — задумчиво протянула в ответ. — И думать вовсе не о чем.

— Расскажи, — внезапно предложил он, но я лишь пожала плечами.

— Разве это что-то изменит?

— А вдруг?

— Я помню, — невольно улыбнулась я. Правда, улыбка эта вышла скорее грустной, чем ностальгической.

— Лучше миг жалеть, что попробовал, чем всю жизнь сожалеть о том, чего даже не попытался.

Странно, но Волк ответил не сразу. И смотрел в это время не на меня, а куда-то мимо, будто в пустоту. А потом вдруг перевел взгляд, и я едва не вздрогнула, когда его невыносимо-черные сейчас глаза вдруг на миг блеснули мистически-желтым цветом:

— Действительно. Глупо сожалеть об упущенных возможностях.