Кровавая Ведьма

День смятения, ночь откровений

— Может, хватит уже?

— Нет.

— Волк, — и тут послышался тяжелый вздох, да такой знакомый! — Сидя у кровати, ты ей не поможешь. Только себя изведешь.

— И?

— Упрямый... Ну, хоть поешь. Ника мне голову оторвет, если ты рядом сляжешь. Что мне ей сказать, когда она очнется? Он выжил в огне, но героически подох от изнеможения?

— Скажешь, что посчитаешь нужным.

— Волк...

— Оставь, Ирбис. Я не хочу есть.

— Слушай, — где-то раздались приближающие шаги, а затем усталый вздох уже совсем рядом, хотя и всё равно очень смутный, едва ли не как под водой.

— Я бы предпочел, чтобы она в них не попадала.

— Я тоже, Волк. Я тоже...

Не выдержав першения в горле, я всё ж таки закашлялась, просыпаясь окончательно. И даже попробовала открыть глаза, что получалось плохо — как будто пелена какая разлилась перед ними. Но что почувствовала сразу, так это нежный, но насыщенный, фруктовый аромат, доносившийся как будто отовсюду одновременно!

— Никуша, — раздалось сначала очень мутное, как сквозь вату в ушах.

— Скорее уж воскресла, — хрипло, как больная ворона, произнесла, пытаясь разглядеть хотя бы потолок. Очень уж хотелось глаза протереть, чтобы от мутной пелены избавиться, но внезапно оказалось, что собственные руки двигаться не хотят. Пришлось, как тот пенек, просто моргать пересохшими глазами.

И вскоре зрение, нечеткое, еще зыбкое, но всё ж вернулось.

И первым, кого я увидела, стал сидящий у кровати Волк. Да... спокойный такой, даже не хмурый.

Вздыхала я уже привычно:

— Ругаться будешь?

— А есть смысл? — иронично вскинул бровь черноволосый маг. А после, явно подавив хмык по одной глупой ведьме, спокойно протянул руку, чтобы положить ее мне на лоб. — Как себя чувствуешь?

— Как сушеное яблоко, — честно призналась я. И невесть от чего решила пожаловаться, да жалобно так получилось, что сама от себя не ожидала.

— Еще б она не болела, — послышалось кошачье фырканье сбоку, и, кое-как повернув голову, я все ж таки разглядела недовольного Ирбиса. Он рядышком витой каменный столбик подпирал, пока Волк, хмурясь, взял меня за руку и, зажав запястье пальцами, принялся считать пульс. — Дымом ты надышалась знатно. Еще и напоили тебя черт знает чем. Ты что-нибудь помнишь?

— Молоко горчило, — смутно припомнила я.