Любовь по завещанию. Айрон и Марион

Мне же с детства приходилось всё делать самой. Вернее, с пяти лет. До этого со мной возились слуги отца, то есть герцога.

Поэтому сама приготовила себе тёплую ванну. Блага цивилизации вроде горячей воды, приспособлений для готовки и стирки в родовом особняке поддерживались магическим артефактом, напитанным на сотни и сотни лет вперёд ещё моим дедом.

Лежать в ванне после тяжёлого дня – просто блаженство. Усталые мышцы расслабились и меня начало клонить в сон. В голове – пустота. Разве что радовала мысль, что тётушка не ворвется в комнату с причитаниями о моей никчёмности.

Да она сейчас в гробу, небось, перевернулась, видя, как я блаженствую тут в её любимом замке. Я злорадно хихикнула. И поделом ей. Ненавижу эту старую мерзкую тётку, которая вечно придиралась ко мне по поводу и без.

И нисколько меня не заботил тот факт, что теперь я осталась абсолютно одинока. Скорее даже считала, что обрела полную свободу, чему не могла не радоваться. И никакие угрызения совести меня не мучили. Вот ещё.

Отправилась спать я в свою комнату в конце коридора, оставив пустой более просторную тётушкину – в ней всегда чувствовала себя неуютно, даже если просто заходила. Потому и подумать не могла, чтобы остаться здесь ночевать.

Установила артефакт для пробуждения на девять утра и блаженно растянулась на пуховой перине. Я свободна, богата – это ли не повод для крепкого сна? Казалось, только-только закрыла глаза, как… Пришлось их открыть.

Утро не задалось с самого начала. Не знаю, как, но я проспала, не отреагировав на сигналы.

а

льтер, сообщая, что тётушкины подруги уже прибыли.

Собиралась впопыхах, а потому завязать непривычный корсет было сложновато. Вообще нормы этикета позволяли дамам носить брюки и рубахи по долгу службы (к журналистам тоже относилось это правило) и в домашнем обиходе, но таким допущением дамы моего статуса не пользовались. Да, собственно, и работу-то они считали ниже своего достоинства.

Поразмыслив, что по большому счёту я дома сейчас и нахожусь, натянула более привычную одежду – тёмные брюки и свободную светлую рубашку с широким кожаным поясом. Видя меня в такой одежде, тётушка томно закатывала глаза, бормоча, что сведу её с ума своими выходками. Ну что ж. Теперь она мне не указ. Волосы как пришлось пригладила руками, завязав в узел на затылке и приколов парой шпилек – и так сойдет.

Мой наряд произвел фурор.