Проклятый клан

Ночнушки явно нуждались в стирке, да и не только они, строго говоря, так что вместо них пришлось пока использовать свою старую рубашку. Та оказалась как раз подходящей длины, чтобы худенькая и, кажется, не слишком высокая (по крайней мере по сравнению с ним) девушка в ней не совсем утонула.

Портативный анализатор – если правильно настроить и иметь некоторый опыт, он вполне позволял читать анализы и магов – показал низкий уровень глюкозы и абсолютно шокированный возвращением магии иммунитет. Это было вполне ожидаемо.

Стоило дочь – называть её так, даже мысленно, было непривычно – покормить. Да и самому не мешало бы поесть. Но пока было не до еды. Нужно было настроить все необходимые сейчас девушке артефакты. Учитывая, что, чтобы стабилизировать поток, пока она заново привыкает к силе и расходует её слишком щедро, ещё и родовые артефакты не помешали бы, а их не со всем можно сочетать, задачка та ещё. А ведь скоро ещё и проклятие проявлять себя начнёт, там ещё сложнее будет. Но время есть.

Пока есть. Хотя завещанием всё равно озаботиться стоит.

Сначала, правда, придётся разобраться с документальным подтверждением признания и введения в род. А это, учитывая, что по документам Розмари сейчас была выгоревшей, да ещё и воспользовалась Правом, судя по другому имени в паспорте (а его ему Робин отдал тоже), наверняка было той ещё задачкой. Как до такого дошло, Джулиану было очень интересно, но с любопытством, видимо, придётся подождать. Можно было бы и, наверное, даже нужно, позвонить Даниэлю, но не было ни сил, ни желания.

Да и использование Права наводило на определённые мысли. Помолвка помолвкой, но в объявлении говорилось о Розмари де Кирно, магине. Да, судя по состоянию каналов, выгорела она раньше, но вполне могло статься, что Правом дочь воспользовалась как раз для того, чтобы не выходить замуж за родственника. И по закону никто из клана Кримос ничего с этим сделать не мог. Соответственно извещать о местонахождении сбежавшей невесты их такой уж хорошей идеей не выглядело: частью их клана она больше не была и уже не будет.

Гвендолин была бледна и не на шутку взволнована. Герберт видел её только мельком, но и этого хватило, чтобы понять, что леди Дарне всерьёз переживает за родственника и бывшего соклановца. Правда, как выяснилось потом, за наставника, использовавшего в краткий промежуток времени прорву не только своей, но и заёмной, и родовой силы, она переживала не меньше. И в общем-то была права.