Дракон вредный, подвид мстительный

Жестоко вселять в них лишнюю веру в себя.

Потом был обед, рабочее совещание, разбор корреспонденции и ужин в преподавательской столовой.

После ужина я поднялся в директорскую башню, открыл один из тайников и вытащил поразительный по своим свойствам артефакт. Карта. После произнесения короткого заклинания-ключа на ней отобразилась вся подведомственная школе территория. Скалы, плато, переходы, лес, даже море были объёмными. Однако уникальность артефакта заключалась в другом.

Он демонстрировал колебания магического поля, если таковые имелись, и дырки в защите.

Рагар убил несколько месяцев на создание этой штуки, а причиной стараний было одно-единственное проникновение в обход школьной защиты. Защиты, которая, между прочим, считалась идеальной. Лучшей их всех.

Кузен утверждал, что умельцев, способных её обойти раз-два и обчёлся, и что новых проникновений вроде не планируется, но приказал сохранять бдительность.

Так как сегодня я частично отключал защиту, следовало проверить. Вот я и активировал карту. Правда, первым делом, вместо поиска следов вероятного взлома, уставился на скалу, под которой находился лабиринт.

Поле вокруг неё было сильным, очень неспокойным, и Рагар, когда я, улучив момент, указал на гору, сказал, что с ней всегда так.

Дальнейшие аккуратные расспросы показали – про монументальное строение, оставленное прошлой цивилизацией, принц не знает.

Изучив магическое поле горы, я обратил внимание на остальную местность, а потом явился Форгин, которого не было на ужине и который вызвался сходить за Августой.

– Ну как? – кивнул толстяку я. – Оценила? Домой уже просится?

– Нет. – Ответ, который заставил меня погрустнеть.

Впрочем, тут Форгин хмыкнул и сообщил:

– Но не волнуйся, скоро отчислим по неуспеваемости.

Я посмотрел вопросительно.

– Леди Августа тупая? И как ты это вычислил?

– Вертихвостка она, – прозвучала другая, отличная от моей версия. – И быстро скатится на «неуды» со своей любовью.

Я замер. Мне послышалось?

– Что ты сказал?

Форгин объяснил:

– Леди Августа завела себе ухажёра.

Заявление было до странного неприятным.