Дочь барона

Не исключено, что на него настроился Манок и вёл жертву в свою ловушку. Тогда Реток и бросился вслед несчастному. Он не стал выяснять, в чём дело, а брызнул в лицо караванщика настойкой сонного гриба, взвалил его на плечи и пошёл к дороге.

Каким богам молились люди в повозках, теперь не узнает никто, но Реток дошёл и даже погрузил спящего караванщика в двери повозки. Вот тогда-то, с другого края дороги и хлестанула Чёрная Плеть. Орудия превратили её логово в пыль, только слишком поздно. Возьми Плеть выше, и две-три повозки превратились бы в кучу обломков.

А так — Реток стал короче на ноги ниже колен.

Даже самые лучшие зелья и артефакты не способны вернуть человеку утраченные ноги. Тем более — отрубленные Чёрной Плетью. А участь калеки незавидна… Но уже через два месяца Реток начал ходить на самых лучших протезах, которые можно было купить за Пустошью. А вот в душе его поселился страх.

Теперь Тиана понимала, почему у Ретока такая усталая походка. Столь же очевидно было и чрезвычайно выгодное вложение барона — любой человек в замке знал, что его, в случае несчастья, не вышвырнут на помойку.

Конюх Реток начал водить повозку в столицу. А когда пришло время, именно ему барон Арлей доверил самое дорогое, что у него осталось после смерти жены.

Глава 4

Тиана решила сразу отправиться на поиски сестры. Ведь Мег ничего не стоило сотворить какую-нибудь глупость. Ещё Тиана собиралась добиться перевода сестры если не в её собственную, то в соседнюю комнату. Хоть от самого короля! Глупые приказы которого только усложняли жизнь.

Самым простым было бы спуститься по лестнице и начать поиски с главного входа — там и спросить дорогу есть у кого. Но Тиана поднялась на один этаж, как и рекомендовал слуга, и отправилась по относительно прямому коридору. Боковые ответвления и глубокие ниши превращали это место в подобие лабиринта. Правда, хорошо освещённого мягким светом ламп. Но свет не помешал баронессе ставить маячки. Стоило коснуться выбранного места короткой костяной трубочкой, как на обоях или лаке появлялась крошечная капелька, впитывалась и начинала светиться.

Но только в присутствии самой баронессы, а точнее — невзрачной застёжки, стягивающей лиф. Чуть больше десяти шагов, и пятнышко света умирало, готовое возродиться вновь. Так что заблудиться на обратной дороге баронессе было бы трудно.

К её удивлению она вышла на широкую лестничную площадку гораздо быстрее, чем шла за слугой до комнаты.