Дочь барона

И опять расстроился — не сумел ввернуть в разговор то, что у баронессы Арлей есть очень симпатичная сестра, которую, по донесениям, уже выпасает на своих лугах герцог Кайрис.

***

С королевским шутом Тиане в тот день пришлось увидеться ещё раз. Но, вернувшись в комнату, она начисто забыла о разговоре с Бари, хотя шутка о зинкарской принцессе какое-то время крутилась в голове.

Переодевшись в халат, баронесса взялась за второй том законов королевства Руата и читала до тех пор, пока за окном не стало совсем темно.

В дверь постучали намного раньше, чем ожидала Тиана. Вот только в коридоре оказался не слуга-провожатый, а королевский шут.

— Прошу прощения, досточтимая баронесса Арлей! Но данное распоряжение короля я решил доставить вам лично! Не надо ссылаться на наш договор, потому что салон — это не бал! Завтра вечером вам предстоит явиться на салон, который устраивает баронесса Ристер в бальном зале! Приказ короля!

— И вы простите, господин Бари! Но я не понимаю, почему вы, лично…

— Потому что, баронесса, я догадываюсь, в какую Пустошь вы отправите любого другого посыльного! А меня, чисто по-дружески, вы хотя бы выслушали.

— Вы очень убедительны, напористы и логичны, господин Бари. А сами вы на этом самом салоне будете?

— Конечно, баронесса! Я просто обязан сопровождать короля! Вдруг и Менестрель заявится, а король решит жениться? Такой случай упустить нельзя! Без головы-то на блюде какая свадьба?! Я убедителен, баронесса?

— Вполне.

— Не надо! Я понял, баронесса, вы будете!

Глава 23

Но, как часто бывает в жизни, получилось всё наоборот. Не Мегане пришлось посылать слугу за баронессой, а Тиане решать — звать ли сестру. И всё потому, что Менестрель этим вечером решил петь в саду у Северного крыла.

Тиана как раз закончила читать очередной длиннющий абзац и потянулась поправить светильник, когда за окном тренькнули струны — кто-то настраивал лютню. Музыкант действовал уверенно и решительно. Щипком заставив вибрировать струну, он резко ослаблял её натяжение, а затем медленно подтягивал колок до нужного звучания. Лишь изредка, как показалось баронессе, лютнист зажимал струну на определённом ладу и строил другую в унисон.