Повелительница интерьеров и генералов

— Сейчас такие стоят гораздо дороже! Как бы не по сотне за один!

Хоть бы по сотне, тогда бы у меня уже было тысяча семьсот плюс триста. Аж две тысячи.

В квадратных коробочках и футляре обнаружила женский гарнитур: серьги, колье, браслет и колечко — всё в комплект к брошке, тоже с изумрудами и бриллиантами. А вот в последней коробочке лежала массивная печатка из неизвестного мне тёмного металла с квадратным плоским камнем синего цвета, исписанным замысловатыми символами. Я взяла кольцо в руки, как заворожённая.

— Это точно оно! Я видела его на старинном портрете в галерее ваших родителей, моя госпожа! — дрожащим от восхищения голосом воскликнула нянька. — Это ведь теперь, если вы его наденете, ваша искра разгорится? Или хотя бы начнёт крепнуть в Софи, если девочка будет находиться рядом с вами и кольцом?

— Это кольцо даст мне право оставить детей и получить над ними опеку? — спросила я, не сводя заворожённого взгляда с узоров на камне.

— Эм-м, не так всё просто, моя госпожа, — голос Грес прозвучал глухо, и я вскинула взгляд на ещё недавно ликующую няньку.

— Что случилось? — спросила нахмурившись.

— Если вы обнародуете кольцо, его у вас отберут. Вы не глава семейства Лианор. Печать и кольцо придётся отдать вашему старшему брату Антонио, даже несмотря на то, что клад нашли вы и на завещанной вам земле.

— Так, ладно, потом решу, что делать. Бриллиантов не нашли, но шкатулка тоже хорошо.

Я с жалостью положила печатку обратно и, поднявшись, отряхнула платье. Сделала пару шагов и замерла — у крыльца стоял генерал и внимательно за нами с Грес наблюдал.

Глава 4

— Вы болели! — обвинил меня высокопоставленный сосед. Я даже слегка растерялась от наезда. — Именно поэтому я вас не видел и принял за местную, которым было много раз сказано в лес не ходить! Он опасен для обычных людей. Я развожу в нём копьехвостых мантикор.

Чем дольше мужчина говорил, тем мрачнее я становилась. А всё потому, что я испытала чувство вины, которое испытывать совершенно не любила. Похоже, генерал нас спас, а я его жадиной обозвала.

— Я прошу у вас прощения, — сказала угрюмо. Я свои ошибки тоже признавать умела. — Я действительно сильно болела и встала только сегодня.