Магистерия

— Брось, я знаю, что нравлюсь тебе…

Я отпихнула его руки и попыталась отойти, но была остановлена… хвостом! Наглая конечность обвила мою талию, удерживая на месте, а пушистый кончик стал щекотать запястье.

— Это не имеет значения, — я нахмурилась и поджала губы. Какая разница, кто мне нравится? Неужели он не понимает причины моего отказа?

Собеседник закатил глаза.

— Для меня — имеет. Должен же я понимать, что в голове у девушки, внимания которой я пытаюсь добиться?

— Одно дело — добиваться, а совсем другое — давить и ставить перед фактом! Особенно после того, как я пострадала как раз из-за твоего внимания! — Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и спросила: — Ты же знаешь, кто именно столкнул меня с лестницы и почему они это сделали.

Внешне Джер остался спокоен, но я почувствовала, как дернулся его хвост, выдавая владельца. Значит, точно знает всё.

— Такого больше не повторится, — глухо проговорил он. — Расследование окончено, сегодня вечером на собрании виновным будет назначено наказание.

— И мстить не будут? — Я скептически приподняла бровь. Он серьезно в это верит?

— Повторение инцидента грозит им уже отчислением, а не дисциплинарным взысканием. Потому что в этом случае дело будет отдано на рассмотрение руководству Магистерии. Так что ты в безопасности…

Но я чувствовала себя иначе. Будто он загнал меня в угол, отрезая все возможные пути к отступлению, отметая все мои аргументы и вообще не слушая моего мнения.

— Нет! — воскликнула я, когда его губы приблизились. И хотя сердце сладко замирало в предвкушении поцелуя, я отчаянно сопротивлялась. Просто чувствовала, что все это неправильно.

Мужчина чуть отстранился и вздохнул.

— Вот ты же умная. Объясни мне, почему, если девушка тебе симпатизирует, то уговаривать ее приходится в два раза дольше? Что за извращенная логика?

Я возмущенно вспыхнула.

— А по мне, так мужская гордость в разы хуже нашей логики! Услышал отказ, и теперь дело принципа — добиться согласия? И вообще, с чего ты взял, что нравишься мне?

Маг тихо рассмеялся, но ответил совсем не так, как я ожидала:

— Ты же любишь воду. А я на семьдесят пять процентов состою из воды.

— Очень смешно, — обиделась я.