Запретная истинная дракона. Искушение Его Высочества

Но вслух этого не говорю. Нужно учиться сдержанности.

Возле кухни меня снова настигает умопомрачительный запах выпечки, и желудок жалобно урчит. От голода я спотыкаюсь на ровном месте.

— Ну что опять? — Вандер недовольно оборачивается.

— Я есть хочу, — от слабости даже голос стал тише.

Управляющий слугами усмехается, поглаживая розги.

— Не заслужила еще.

— Я не смогу работать, если не поем, — стараюсь говорить спокойно.

Прямым сопротивлением с ним ничего не добиться, надо быть хитрее. Такие, как Вандер, борзые только перед теми, кого считают слабыми.

— Буду плохо работать, принц будет недоволен. А кто в этом виноват будет? Кто не покормил служанку вовремя?

Вандер кривится, понимая на что я намекаю.

— Ладно, но быстро, — нехотя цедит он и распахивает дверь на кухню.

Там нас встречает пухленькая женщина с румяным лицом и громким голосом. Ее белый фартук испачкан в муке, а из-под колпака выбивается светлая прядь волос.

— Берта, покорми девчонку.

— У меня и так дел невпроворот, — ворчит Берта, отправляя в печь пирог. — Куда мне еще слуг кормить?

— Не перечь! — рыкает Вандер. — Я сказал, значит, надо делать. А я пока схожу проверю, как там идет подготовка к торжеству.

Берта вытирает руки об фартук и гримасничает Вандеру вслед.

— Тоже мне начальничек, — ворчит она, когда тот уходит. — Раскомандовался тут, пес плешивый.

Я настороженно прохожу за стол. Он усыпан мукой. Берта наспех вытирает ее и кладет передо мной тарелку с зеленой жижой. Наливает в кружку компот.

Мешаю странное блюдо ложкой и опасливо пробую на вкус.

— Ну чего ковыряешься? Не нравится моя стряпня? — укоряет Берта, но глаза совсем не злые. — Не капризничай. Ешь быстрее. У меня дел по горло.

— Нравится, спасибо.

После суток голода я и на такое согласна, но мои опасения оказываются напрасными.

— Ну-ну, — усмехается кухарка, — вижу я, как нравится. Аж лицо кривится от удовольствия.

Берта смеется, отчего на ее щеках выступают ямочки. А я улыбаюсь. Она напоминает мне Магду, мою няню. Она растила нас с братом после смерти матери. Тоже часто ворчала, но любила, как своих родных детей.

За окном мелькает тень, и я вздрагиваю. Дракон все еще там. Через мутное стекло я даже вижу в небе его силуэт.