Вороны вещают о смерти

Я нащупала сальную свечу на столе, зажгла ее и огляделась. Старейшина Доброгост спал на низком полке у печи. Склонилась над ним и тихонько потрясла за плечо.

Старик пробудился не сразу. Заворчал, сморщился, прикрывая непривычные к яркому свету глаза. Прохрипел:

– А? Что такое?

Я приложила палец к губам и зашептала:

– Тш-ш… Все хорошо, старейшина. Это Огнеслава, дочь Ладимира и Горицы. Узнали?

Старец поморгал немного, прогоняя остатки сна, спустил ноги на пол и хмуро глянул на меня.

– Что ты здесь…

– Прошу прощения, старейшина, но это важно.

– А до утра не могла подождать? – недовольно проворчал он.

– Не могла.

Я поднесла свечу поближе к его лицу, так, чтобы стали видны влажно поблескивающие глаза и мое в них отражение. Затем приблизила свечу и к своему лицу.

– Слышали про отражение в глазах колдуна?

– Ну.

– Видите свое?

– Ну, – снова кивнул старейшина и насупился: – Ты что же, разбудила меня посреди ночи, чтобы проверить россказни селян?

– Нет. Пошли, расскажу кое-что важное.

Старец проворчал что-то, но все же поднялся со скрипом в коленях и пошел следом за мной в сени. Там, за закрытой дверью, можно было говорить свободно и не бояться разбудить кого-то ещё.

– Мне нужно было проверить вас, – объяснила я, когда Доброгост закрыл за спиной дверь, – прежде чем рассказать. Никто этого не знает и знать не должен – даже моя матушка.

Старейшина скрестил на груди руки, обтянутые тонкой кожей, покрытые пятнами и седыми волосками. Поджал недовольно губы.

– Да не томи, Огнеслава.

Вздохнула, собираясь с духом, и проговорила, серьезно глядя старейшине в глаза:

– Я учусь волхованию, готовлюсь стать на замену Рябине. Никто не знает, потому что боюсь, что колдун навредит.

– И к чему это мне посреди ночи?

– К тому, что точно знаю, как проверить, колдунья Томира или нет. – Снова подняла свечку повыше. Блики рыжего пламени сверкнули в глазах старика. – Заглянуть в глаза в час перед рассветом. Это не россказни, это правда. Нужно идти сейчас.

Доброгост только невесело хмыкнул.

– С чего мне тебе верить?

– У меня… дар есть. Как у Рябины. Слышу травы и деревья, гадов и птиц… Вы верите мне? Нужно спешить, пока рассвет не настал. Если вы увидите отражение в глазах женщины, скажете людям – они поверят, прислушаются. Это верный способ, и боль женщине причинять не придется.

Доброгост пожевал губы в задумчивости. Лицо его смягчилось, он понизил голос и доверительно сообщил:

– Между нами, я и сам не верю, что Томира колдунья.