Вороны вещают о смерти

А теперь – и дети, и молодые, все подряд. Точно говорю: это Лихо. Он страданиями людскими питается. А вороны чуют надвигающуюся беду и слетаются со всех окрестных лесов.

– Так может, перестрелять их или потравить? – предложила Милана.

– Это же просто птицы. Вестника не убивают за плохие вести.

– А если б они кружили над твоим домом, Огниша?

Девушки ахнули и уставились на Милану с укором, а я спокойно ответила:

– Кружили уже.

Две зимы назад справляли тризну по отцу. От горя матушка едва не взошла вслед за ним на костер, и с тех пор медленно угасала.

Глаза ее потускнели, щеки впали, она редко покидала двор и почти не общалась с селянами. Вот и сейчас матушка снова слегла с болезнью.

– Кажется, жена кузнеца – это твоя старшая сестра? – вспомнила Нежана, обратив ко мне встревоженный взор. – Может, стоит сходить к волхву за толкованием знака?

– Волхва нет сейчас в селе. Сама ходила к нему недавно за травами.

– В последнее время он часто в лесах пропадает.

– И в Чернолес как ни в чем не бывало захаживает, – протянула Милана сощурившись.

– Может, он сам и потревожил Лихо, а не всадники? А что: нечисть на село беды и хворь наводит, народ к волхву идёт за снадобьями и заговорами. В обмен за свою помощь Рябина получает еду и утварь. Хорошо устроился, а?

Подруги снова глянули на Милану с неодобрением.

– Каждый знает, что если волхв зло замыслит или потребует плату за помощь – его дар тотчас пропадет, а сам он не сможет потом, после смерти, на ту сторону перейти.

– А если не сможет, что с душой будет?

– Душа его вернётся в Явь в виде навьего духа или ещё какой нечисти.

Сама будет вечно страдать и обречет на страдания других.

– Жуть какая, Нежана!

– То-то! Рябина не стал бы Лихо будить. Но Огниша права, теперь и я вспомнила: были ещё странные смерти до прошлой осени. Один мужик в бане угорел, другого собственный конь затоптал. Да и сам отец Огниши – помните? – на охоте в трясину угодил…

– Всякое случается, и не все смерти по чьему-то умыслу происходят. Винить тут некого, – со вздохом напомнила я подругам и поднялась.

– Дел ещё много.

Остальные поднялись тоже, потянулись к корзинам с невыстиранным бельем и молча склонились над водой.

У берега были сложены большие камни, наполовину покрытые водой. Речка здесь спокойная, неглубокая. Сквозь прозрачную воду виднелось дно, присыпанное песком и мелкими камнями. Я намотала рубаху на прямую крепкую палку и принялась тереть ее о камень. Пальцы рук и ног быстро онемели от холодной воды.