Вороны вещают о смерти

– Медлить больше нельзя. Нужно вам уйти, пока народ не вытворил ничего по темноте. Там снаружи мужики охраняют. Можно попросить старейшину, чтобы до границы села вас проводили.

– Думаешь, мужики нас охраняют? Нет, они следят, чтобы мы не ушли, – проворчал мужчина, недовольно прищурившись. – Будто бы мы сами не додумались у них спросить!

– Старейшина предлагал бежать ещё до того, как новый покойник появился, – объяснила Томира. – Теперь-то он не может этого позволить, иначе люди бунтовать против него начнут. Вот и сидим тут в ожидании неизвестно чего.

Ведь не докажешь им, что нет у меня никакой силы. Одна надежда, что к ночи они разойдутся, и мы сможем в темноте выбраться из этого проклятого села.

– А если не разойдутся?

– Тогда… тогда сама выйду к людям. Пусть делают что хотят, только б детей не трогали.

Я тяжело вздохнула. Похоже, оставалось лишь одно. Если Томира погибнет, а я даже не попытаюсь ничего сделать, чтобы этому помешать – буду винить себя всю жизнь. Нужно только придумать, как убедить людей, что остатки моего дара – не колдовство.

– Я схожу за старейшиной, – твердо проговорила я, глядя женщине в глаза. – И сегодня же, при всех признаюсь, что умею определить колдуна. Заставлю всех пойти на капище – и ты пойдешь, вступишь в круг богов, и все увидят, что ты не колдунья.

– Да кто тебя послушает, девочка? – сердито бросил мужчина. На лице его жены сначала тоже проступило сомнение, но постепенно оно сменилось робкой, отчаянной надеждой.

– Правда? Думаешь, это правда поможет?

– Уж богам-то люди должны поверить.

– И то верно. – Томира кивнула, вцепилась в эту крохотную надежду на лучшее, как утопающий цепляется за соломинку. И как бы хотелось мне, чтобы эта соломинка выдержала! – Надеюсь, что так. Почему же мы про капище раньше не подумали… Ох, деточка, надеюсь, что поможет! Век буду благодарна! – В тусклом свете заблестела выступившая на ее глазах влага. – Единственная из всех помочь пытаешься. И это после того, что я тебе сделала…

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит женщина.

Сходу припомнить ничего не удалось: ни с ней, ни с ее старшими детьми мы не общались, и вряд ли она даже знает, как меня зовут. Сердце тронула тревога, подозрительность снова поселилась в нем.

– О чем это вы?

Растерянная Томира открыла было рот, но тут громкий звук заставил нас всех дернуться. Что-то с грохотом ударилось о крышу сарая, а потом ещё раз, с другой стороны. Снизу тоже послышался шум. А в следующий миг сверху сквозь щели протиснулось пламя.