Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Вдруг мои глаза отметили неправильную форму одного из таких «островков», он был похож на… Да, на лежащего, раскинув руки, человека! Меня аж затрясло от волнения! Я вернулась на пару шагов назад и снова принялась обшаривать взглядом кромку зеленых зарослей. И вот он! Мужчина лежал так, как запечатлели мои глаза. Но издалека было непонятно, жив он или… Но хуже всего, не было видно, лицом вверх или вниз он лежит на воде.

Но времени на раздумья у меня не было, как, собственно, не было и сил повторить тот самый переход по камышам.

А потом я вспомнила и про ледяную воду. Судорожно всхлипнув, я шагнула вперед.

***

Я очнулась, лежа на земле. Мое тело била крупная дрожь, а зубы отбивали чечетку, собственно, я очнулась от боли, так как зубами прикусила себе язык. Проморгавшись от слез, я приподнялась на руках и огляделась, пытаясь вспомнить, почему я лежу, а не спешу вытаскивать императора из воды. Но потом вспомнила, как спасала его с помощью веревки.

Мужчина лежал неподалеку от меня и не подавал признаков жизни.

Лежал на спине, что уже давало надежду на то, что он не захлебнулся после удара головой о камень под водой. А то, что это произошло, было понятно по слабо кровоточащей ране на его голове. Но одно уловил мой измученный мозг: что раз кровь идет, значит, мужчина жив!

Отталкиваясь руками, я доползла до императора и, секунду поколебавшись, взяла его за запястье, пытаясь нащупать пульс. К счастью, я оказалась права, Эдуард был жив! При беглом визуальном осмотре, кроме неглубокой раны с правой стороны головы, у него с этой же стороны была сильно порвана рубашка, а рукав так и вовсе держался на честном слове! Видимо, мужчину течением нехило протащило по камням.

Приподнявшись, я села и принялась осторожно расстегивать его рубашку. Но поняла, что, пока мужчина лежит, мне ее не снять, но зато вполне можно срезать. Нож! Меня аж в жар бросило при мысли, что я могла его обронить в воде. Но, быстро проведя ревизию, убедилась, что и кармашки на разгрузке не открылись, и нож, и купальник тоже не унесло течением, а веревка валялась на земле неподалеку.

На всякий случай, вдруг император очнется, отойдя в сторонку, я сняла с себя мокрую одежду и, выжав, повесила на куст. Затем выжала купальник и надела его. На солнце он быстро высохнет, да и я смогу наконец согреться. Закончив с переодеванием, поспешила к императору. Достала нож и осторожно срезала с него остатки белой рубашки и судорожно вздохнула. Всю правую сторону его тела покрывали багрово-красные гематомы.