Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Женщина предложила нам сало, хлеб, вареные яйца да вареную картошку. Запивали чистой водой.

Я хоть и была очень голодна, но мне и кусок в горло не лез, стоило посмотреть на Емельяна. Мы сначала пытались его накормить, но ему, бедолаге, и яйца даже было больно жевать, в спину сильно стреляло.

Посмотрев на его мучения, женщина вздохнула и вновь полезла в свои узлы. А затем достала оттуда крынку молока с перевязанным тряпицей горлышком да мягкую булку. И даже денег не взяла за это! Мы искренне поблагодарили ее за такое подношение, и я принялась аккуратно кормить Емельяна.

Налив немного молока в крышку, я макала в него белый мякиш и давала больному, а затем аккуратно поила молоком с деревянной ложки. Булка размокала у мужчины во рту, и он иногда, морщась, но все же глотал еду. Я, хотя и видела, что пальцы и даже сами руки начинают у него увереннее шевелиться, но все равно было явно, что ушиб сильный и ему придется долго лежать до полного выздоровления.

Торговцы, получив плату за еду, засобирались в путь.

Тепло, попрощавшись с людьми, мы уж было заговорили, что пора бы и костер запалить, как послышался топот копыт. Да, это вернулся император. Сердце кольнуло, едва я вспомнила, кто именно ждет его сейчас в карете. А что, если…

— Красиво! — услышала я над собой и подняла глаза. Эдуард смотрел на грубо оторванный клок платья, который я завязала на голове.

— Это от солнца, — ответила я тихо, словно оправдываясь.

И тут император вдруг извинился передо мной. Это было так странно, особенно помня, как он злился на меня утром. Мне стало интересно, за что именно он извиняется? И я неожиданно для себя спросила об этом.

— За всё! — ответил он, а потом добавил, что и еды нам привез. Сообщив мужчине, что нас уже покормили, словно между прочим, поспешила перейти к волнующей меня теме, тем более я видела, как в нетерпении переминается неподалеку охранник «императрицы».

— Да, кстати, вас там ждут! — стараясь выглядеть равнодушной, кивнула я на карету.

— Кто? — император нахмурился.

— Ее Величество! Супруга Ваша, — ответила я ровно, будто бы безразличным голосом. А внутри всё буквально в тугой узел закручивалось, и сердце, казалось, просто разорвется на части.