Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

По две большие вязанки дров были приторочены по бокам обоих коней.

— Да вот, эта женщина утверждает, что она ваша императрица. Ты что-то об этом слышал? Парень внимательно оглядел красавицу сверху вниз и обратно, отчего та снова вспыхнула и бросила растерянный взгляд на своего охранника.

— Нет, не слышал.

— А вы, Майло?

— Я уже год служу императору и до этого два года служил принцу, но ни разу не видел его супругу и даже не слышал о ее существовании! Красавица судорожно сжала кулаки, ее лицо некрасиво исказилось, и, что-то прошипев себе под нос, она стремительно скрылась в карете.

— Не приведи Господь нам такую императрицу! — покачал головой Майло, сбрасывая с одного из коней вязанки дров.

И даже Емельян, поддакнул ему, промычав что-то нечленораздельное.

Зато, красиваяя! – мечтательно протянул младший гвардеец.

- Красииваяя! – передразнила я его. – Красивая, умная, хитрая и жестокая женщина на троне – это смертельная смесь! Не зря говорят, что «мужчина – голова, а женщина – шея». Куда повернет, туда муж смотреть будет.

- Шшшш! – взволнованно заозирался Майло. – Вы, Ваше Высочество, уедете, а нам еще здесь жить!

- Эх! Вот бы Вы стали нашей императрицей! – мечтательно протянул паренек. – Вы не только красивая, но и добрая, и умная, и от нас, простых мужиков, нос не воротите, запросто разговариваете! Ой! – я успела заметить ткнувшийся ему в бок локоть Майло.

- Тебя зовут-то как? Разговорчивый ты мой! – губы поневоле сложились в улыбку. Интересно было общаться с этими простыми людьми.

- Тим! – изобразил он улыбку «Чеширского кота» и взъерошил свои светлые вихры. - Болтал бы ты поменьше, Тим. А то нарвешься на кого-нибудь вроде этой мадам и… ну, не будем о грустном. Кушать хочется, - закончила я без перехода.

Словно поддакивая мне, заурчало в желудке у Емельяна.

- Молодцы с подводой, должны бы уж возвернуться, может, привезут нам хоть хлеба, - Емельян посмотрел в ту сторону, куда ускакали гвардейцы.

- Где? – Тим приложил к глазам руку козырьком и аж на цыпочки привстал. – Нет, темно становится, ничего не видно вдалеке.

Солнце едва коснулось горизонта, окрасив его в пурпурные и оранжево-желтые тона, но вдалеке, и вправду, предметы размывались и становились практически неразличимы. Поэтому мы не сразу заметили тихо подъехавшую к нам подводу. Видимо, ее колеса были недавно смазаны.