Время жизни

Словно, былое неумолимо оставило свои следы за каждый год жизни обитателей, отпечатываясь на стенах их эмоциями.

И сбросила внезапное наваждение. Картинки, подкинутые памятью. С усмешкой уставившись на старую женщину, вещающую все это для ментальщика. Понимая, на самом деле ее слова меня мало трогают, словно не меня совсем касаются.

— Да только нет силы у нее. Отказалась в отрочестве, не захотела силой своей на людей влиять. Так и учить было некому, — продолжила она, а удивилась, прислушиваясь к ее словам. — Но и не простой человек она.

Все также отстраненно улыбалась, словно не обо мне говорят. Про силу и отказ от нее сказать нечего. Не припомню такого. Да и в остальном, слабо понимала, что мне от сказанных слов и какие выводы надо сделать.

Оглядела комнату, отмечая белые расшитые занавески и плетенные коврики на простом дощатом полу. Интересный буфет с разными завитушками, прикрытый белоснежной вязаной крючком салфеткой, и старые часы с маятником. Не удивлюсь, если в них кукушка.

В углу, у входа, пристроился высоким рукомойник. А с другой стороны вешалка с верхней одеждой, прикрытая тканевой цветастой шторкой. Все так напоминало бабушкин дом, хоть и не совсем похоже, отличалось обустройством.

— И что теперь? — между тем, хмуро спросил ментальщик.

Я с приглушенным любопытством прислушалась к разговору.

— Так ничего. Силу не вернуть, да и не нужна ей она. Бывает такое, жизни оно не мешает, — закончила старушка, поглядывая на меня с доброй улыбкой, повидавшей всякое женщины.

— Иди с добром деточка, — продолжила она сердечно улыбаясь. — Оно же как — добру добро. А злом ничего хорошего не добьешься!

Сомнительные слова, между прочим, скривилась я. Про добро, в принципе, согласна.

А что делать с зарвавшимися врагами? Позволить себя убить? Как тогда хотела ведьма Сахаркина. Или похитить, как те злобные бугаи на машине? И где проходит заветная грань?

— Вот тебе слова мои, Белый, коли спрашивал, — итогом произнесла хозяйка дома, и неспешно повернулась к печи.

Старушка, шаркая, направилась к буфету. И удивительно проворно для своего престарелого возраста, стала собирать на стол. Внимательно, с невольной ухмылкой, посмотрела на задумчивого Ястреба. И не удержавшись, спросила.

— Что это все значит? — произнесла, смотря прямо на него.

— Так ты и сама догадалась, — хмыкнул в ответ он, обдавая меня насмешливым взглядом. — Ведьма ты. Была бы, если бы от силы не отказалась.