Пиппа ищет неприятностей

Напоследок тетушка Магда притащила мешочек из тонкой кожи, набитый лебяжьим пухом.

– Парень ты или кто? – ответила целительница на мой вопросительный взгляд, когда потянулась к штанам.

Вообще-то, "или кто". Но разницу между девочками и мальчиками я представляла. И в родах тётушке Магде помогала, и просто голозадых детишек в поместье у мэтра имела честь наблюдать. Поэтому ее идею уловила.

– А чего такой маленький? – возмутилась я.

– Ишь ты?! Ещё парнем не сделалась, а ей уже побольше подавай! – зашипела на меня тетушка.

– Мериться задумала? Твоё дело – сидеть тише воды ниже травы! Чем незаметнее, тем лучше. Лучше слабый, но живой, чем сильный, но мёртвый.

Она знала, о чём говорила. Старший её сын погиб в пьяной драке.

– А я никуда и не лезу.

– Это ты-то никуда не лезешь?! Да ты лезешь везде, где можешь пролезть! А не можешь ты, пролезет твой злыдень, – пробурчала она, приторачивая мешочек к мотне.

– Он не злыдень, он шорёк.

– Может, он сбежит, а? – с надеждой в голосе поинтересовалась целительница.

Из темного коридора раздался посвист и щелчки.

– Тьфу ты, нечисть какая! – в сердцах сплюнула Магда.

Разумеется, она знала, что Шорька – никакая не нечисть, хотя я подпитывала его магией. В природе он бы уже давно издох. Шорьки живут года три от силы. А Шорьку я подобрала подбитышем восемь лет назад. Он был со мною даже дольше, чем мэтр Миль. Но тетушка Магда всё равно его недолюбливала – за любопытный нос и пакостливый характер. Ну тут что? Какова хозяйка, таков и зверь.

Я тоже, знаете, не фиалка в бутоне.

Когда мы закончили приготовления, я перекусила краюхой хлеба с молоком и принялась за последнюю часть превращения. Длинные рыжие волосы криво обрезала ножом. Жалко, конечно. У меня всех девичьих богатств-то и было, что огненные волосы ниже попы да синие глаза. Но лучше стриженная, но свободная, чем с косой, да на привязи, если переиначить слова тетушки Магды.

Голова стала непривычно легкой. Я сполоснула шевелюру настойкой черноплодника, чтобы спрятать предательскую медь, а потом еще втерла в волосы немного растительного масла, чтобы они не вздымались вокруг головы одуванчиком.

Зубы зажелтила теми же ягодами, которым подкрасила волосы. То же самое предстояло сделать с кожей лица и рук. Руки вообще были проблемой. Слишком маленькие и слабые. Не мужские руки. Но других-то нет… Оставалось надеяться, что никому не захочется со мною за руку здороваться.

Глянула в зеркальце на размазанную по лицу грязь.