Заговор русской принцессы

– По каким делам к нам, господа? – спросил один из стрельцов.

– Едем навестить дядю, – произнес барон, слезая с козел.

Христофор не унаследовал ровным счетом ничего от своих предков, воинственных викингов. Внешне он воплощал собой образец христианского смирения. Угодливая улыбка растянула тонкие губы, показав щербину на передних зубах.

– А бумага имеется?

– Как же, государь, имеется! – отвечал барон на приличном русском языке. – Пожалуйте, – протянул он бумагу, заверенную огромной, в половину листа, печатью.

Стрелец взял грамоту, внимательно прочитал. Но возвращать документ не торопился.

– Табак везешь? – недоверчиво поинтересовался стрелец.

– Не на продажу, только для себя.

– Откуда русский так хорошо знаешь?

Спросил задорно, но вот глаза не смеялись. Смотрел он зорко и внимательно улавливал каждое движение иноземца. От такого взгляда не спрячешься.

– У меня в Москве проживает племянник. Гостил у него два года назад. Вот и выучил язык.

– Ишь ты, смышленый, стало быть, – протянул стрелец, продолжая держать в руке бумагу.

Русская таможня считалась одной из самых подозрительных в Европе. В нее подбирались преданнейшие царские слуги, умевшие за праздным расспросом опознать крамольного купца и злобного супостата. Но спорить не полагалось, а то еще развернут карету и отправят восвояси.

У самого бора, прижавшись бревенчатым бочком к торчащим веткам, стояла крепкая в две клети изба. Второй этаж занимал глава таможни, а вот в первой клети устроена была темница, где коротали свои денечки нерадивые иноземцы.

– О, мне помогали! – восторженно протянул барон, преданно заглядывая в глаза стрельцу.

– Кто же тебе помогал? – с задиристым смешком поинтересовался стрелец. – Уж не солдатка ли какая?

– О, да! – легко согласился барон. – Русские женщины такие приветливые.

– А где же твоя попутчица? Чего же она не выходит?

– Луиза! – громко позвал барон.

Дверь кареты негромко скрипнула и, подобрав платье, на каменистую дорогу сошла графиня.

– Чего же ты такую паву прятал? – И махнул рукой стрельцу, стоящему у караула: – Пропускай! Такую красу в Москву везут. Держи, – протянул он документы.

Сунув бумаги в карман камзола, барон скорым шагом заторопился к экипажу, пряча в густой бороде лукавую улыбку.

Надо уезжать, пока чего доброго не раздумали.