Баба Яга: Начало бессмертия

Адриана тоже не пускали, а его мать уже терпеливо дожидалась снаружи у распахнутого окна.

— Пора, — сказала Зофья и поднесла миску с заготовленным тестом.

Ядвига аккуратно выложила толстый слой на лопату для выпечки хлеба и, стоя у печи, крепко взялась за черенок.

— Клади малышку, — уверенным голосом скомандовала она, понимая, что права на ошибку у неё не было.

Старшая травница осторожно, придерживая неокрепшую головку, взяла девочку, которая почти не плакала всё это время, и уложила на лопату поверх мягкой подходившей перины.

— Малышка, я не оставлю тебя, — шепнула Ядвига, ощущая, как рвется от тоски её сердце. Она готова была пойти на всё, что угодно, даже жизнь отдать, лишь бы малышка выжила.

Уложив лопату около окна шеста, девушка, приговаривая наговоры, подвязала ребенка, обложила головку тестом, а потом покрыла бледное тельце таким же тестовым одеялом. В помещении стояла кромешная темнота. Лишь слабый лунный свет освещал просторную комнату.

Зофья вышла из избы, подошла к свободному окошку, а потом заглянула через него в избу и спрашивает:

— Кто у тебя, кума, в избе?

— Я, кума, Ядвига.

— Более никого?

— Не одна, кумушка, ох не одна; а прицепилась ко мне горе горькое, сухотка поганая, — она громко вздохнула и подула в печь, как по обряду положено.

А Зофья тем временем не унимается:

— Так ты ее, кума, выкинь ко мне!

— Рада бы бросить, да не могу.

— Да почему?

— Если выкину ее поганую, то и дите-чадо придется выкинуть: она в нем сидит.

Зофья настойчиво продолжила упрашивать:

— Да ты его, дите-то, запеки в печь, она и выйдет из него.

Ядвига, продолжая шептать наговор, сунула лопатку с ценной поклажей в загнетку и закрыла дверцу, а Зофья стала оббегать вокруг дома и, заглянув в окно, вновь спрашивает:

— А что ты, кума, теперь делаешь?

— Сухотку запекаю, — с дрожью в голосе ответила одаренная.

— А ты, кума, смотри, не запекла бы и Маньку.

— А что ж? И Маньку не пожалею, лишь бы ее, лиходейку, изжить.

— Её запекай, а Маньку мне продай.

Ядвига кивнула в знак согласия.

Зофья притаилась и поджидала, а Ядвига отворила дверцу, достала лопату для запекания хлеба с младенцем из печи и невольно улыбнулась, глядя, как мирно спит младенчик.

— Кажись, всё, — сказала она и поднесла лопатку к отворенному окошку.

Зофья положила на подоконник три тусклых монетки и забрала ребенка, потом торопливо оббежала с ним вокруг избы и вернула, где и взяла.

— Ой, забери его. Оно тяжеловато.