Баба Яга: Начало бессмертия

Веслав принял решение воспитывать дочь в строгости, сурово контролируя всё, что она делает. Тем более, что вскоре она должна была стать целительницей, переняв опыт Зофьи.

Он с укором посмотрел на жену и скрестил руки на груди.

— В её возрасте я уже построил дом, пас стада и обзавелся семьей. От неё же лишь требуется развивать свой дар и изучить секреты врачевания и заговоров.

Он неодобрительно покачал головой.

— Зофья, конечно, молодец, но без колдовского дара деревенским туго приходится. У Ядвиги есть обязанности, а ты балуешь её, потакая глупым прихотям.

Но Инга лишь отмахнулась.

— Обязанности у неё с детства, но когда же девочке жить? Разве тебе её не жалко?

— Боги выбрали её, а это означает, что больше Ядвига себе не принадлежит.

Материнское сердце сжалось от тоски. Как бы она хотела, чтобы её свободолюбивая и своенравная дочь была самой обычной: без дара, без обязанностей перед всеми, без правил.

— Как было бы чудесно, если бы она была простым ребенком. Почему именно на её долю выпало такое бремя?

— Замолчи, Инга! — резко оборвал мужчина жену.

Женщина отвернулась и обняла себя руками, стараясь скрыть от Веслава свою печаль. Ему и так нелегко. После той самой ночи, когда Ядвига появилась на свет, Веслав сильно изменился. Он по-прежнему любил и заботился о жене и ребенке, но теперь его любовь стала несколько иной…нервной, удушающей, даже немного пугающей. Тотальный контроль, нервозность и жесткость стали его неизменными спутниками как в обычной жизни, так и в вопросах касаемо жизни деревни.

— Бойся гнева Богов, — ещё раз повторил он, словно окончательно закрепляя это чувство в жене.

— Очень боюсь, — едва слышно ответила та и, тяжело вздохнув, ушла в дом.

Лишь на секунду Веслав позволил себе слабость. Усомнился в правильности своих поступков, но после того, как в груди опалило неприятное чувство досады, отбросил сомнения в сторону.

— Рано или поздно они всё поймут и тогда больше не станут перечить мне. Я один знаю, что будет для Ядвиги лучше.

А тем временем старый лес оживал, с радостью принимая в своё лоно долгожданную гостью. Каждый пожухлый лист наполнялся соком, молодел и менял увядающий цвет на сочный зеленый. Каждый умирающий цветок оживал, распуская свои лепестки навстречу редкому солнцу, с трудом пробивающемуся сквозь плотные кроны вековых дубов и других их собратьев.

Всё живое приветствовало девушку, заманивая красотой природы всё глубже в лес.