Баба Яга: Начало бессмертия

Он поднялся с места и протянул девушке руку не надеясь. Ядвига переплела их пальцы и пошла следом, покидая ду́хотное помещение.

Идти пришлось с версту, но путь не показался молодым людям долгим и трудным. Они шли молча, просто наслаждаясь тем, что теперь рядом друг с другом.

Дойдя, перед друзьями открылся чарующий вид круглого озера, по краю поросшего густой неровной травой. Плакучие ивы низко кланялись, лаская своими длинными ветками угольно-черную водную гладь, по которой жидким серебром растекалась блестящая лунная дорожка, уходящая в небо.

— Как красиво! — восхищенно вздохнула Ядвига, пока Николас любовался очарованием её лица и красотой нежного гибкого стана.

— Я отойду в сторону, — нехотя сказал он, не в силах оторвать взгляда, — а ты можешь спокойно искупаться в лунном свете.

Только парень сделал шаг в сторону, как тонкая девичья рука невольно сомкнулась на его запястье. Николас перевел растерянный взгляд на спутницу и застыл в ожидании, глядя в глубину бездонных сияющих глаз.

— Далеко ли ты уходишь? — осевшим голосом спросила рыжеволосая дева. Она не хотела, чтобы Николас надолго оставлял её одну. В ней говорил страх перед неизвестностью и желание всегда быть рядом с ним.

Николас накрыл её дрожащую руку теплой ладонью и ласково улыбнулся.

— Нет, Ядвига, я буду неподалеку. Тебе нечего опасаться. Только позови и я тут же подоспею на подмогу.

Он ощущал её тревогу, отчего всё внутри сжалось.

— Не бойся. Более я никогда не оставлю тебя одну, всегда буду рядом.

Не переставая глядеть в её лицо, он притянул изящную ручку к губам и оставил на ней лёгкий, невесомый поцелуй.

Сердце девицы быстрее застучало в груди, а на лице засиял алый румянец, скрывающийся от мужских глаз в ночной мгле.

— Благодарю тебя, — с нежностью сказала девушка.

— Только позови и я приду.

Руки их разомкнулись, и юноша ушел в сторону, скрываясь в густых зарослях старых согнутых ив. Он был лишен возможности видеть, но слышал каждый шорох листвы, каждый всплеск воды и каждый шаг девушки.

Он корил себя за дурные мысли, но никак не мог перестать думать о тяжёлых мокрых волосах, липнущих к влажным изгибам стройного девичьего тела. Не мог выбросить из головы дивный образ водяной девы, чей светлый лик ласкает холодное лунное сияние. О, как бы Николасу теперь хотелось обернуться ветром и приласкать своим лёгким дуновением девушку, запутаться в её волосах, коснуться губ, наполнить ее грудь живительной прохладой.