Баба Яга: Начало бессмертия

— Это всё проклятая русалка пыталась утопить меня, да на дно утащить, а потом и за тобой пришла, прокляла и жизненную силу выпила, оставив погибать.

— Но как ты узнала об этом?

Ядвига всё поглаживала голову мужчины, глядя в темное звёздное небо, и не понимала, отчего же сейчас настолько тяжко. Вроде, и Николаса спасла, узнала, что не по своей воле предал, а легче ни капли не становилось, даже наоборот — сидела в лесу с разбитою душою.

— Сон мне приснился…вещий, мой голубь сизокрылый. Долго думала, позабыть пыталась, да сердце всё не на месте было.

Не стерпела и обманом к тебе поспешила, а ты тут… ни живой, ни мертвый.

— Но как же это? Я ведь чувствовал, что умираю. Что ты сделала? Почему я всё ещё живой, да и чувствую себя вполне?

Ядвига не могла раскрыть правды, на какие жертвы пошла ради его спасения. Решила, что так будет лучше. Ей уже не помочь: она непременно вскоре заплатит свою цену, а ему незачем остаток жизни себя корить. Вместо прямого ответа она одарила его нежной теплой улыбкой и сказала уклончиво:

— Как же я рада, что успела.

Оставляя не ведающего друга на земле, она поднялась с места и отвернулась, чтобы уйти, ведь больше ничего не могла поделать, но Николас подскочил следом и бросился ей на спину, горячо обнимая и прижимая к сердцу. Он зарылся лицом в длинные огненные волосы и гулко втянул в себя такой знакомый и сладкий аромат. Мимо воли губы сами впились в худое плечо и стали покрывать его отчаянными поцелуями.

— Не уходи… не покидай меня, — у Николаса задрожал голос. — Я и представить не смел, что смогу хоть раз ещё вот так прижать тебя к своей груди, коснуться рукой твоих волос, ощутить губами вкус твоих губ.

— Пусти…пусти меня, Нико, — трепеща всем телом от переполняющих её чувств, бессвязно бормотала Ядвига, вцепившись побелевшими пальцами в окрепшую руку мужчины.

— Не могу. Смертельно боюсь, что исчезнешь…

Всего один шаг, один поворот головы разделял давно разлученных возлюбленных от единения и сладострастного горячего поцелуя, и стоило Ядвиге только вспомнить гордое лицо дорогого князя, как в груди закипела страшная, пожирающая её душу злоба.

Она возненавидела коварного вероломца, который ради своего счастья положил на жертвенный алтарь судьбу двух любящих сердец. Больше обреченную ничего не сдерживало, да и не хотела она уходить. Поддалась собственным желаниям, обернулась и упала в крепкие объятия Николаса.