Баба Яга: Начало бессмертия

Он гладил дрожащее дитя по голове и тихо приговаривал:

— Спроси кого угодно из наших. Женился на чертовке и укатил с ней из деревни.

— Ку-уда?!

— Не нужно тебе этого знать.

— Куда? — сквозь горькие рыдания допытывалась Ядвига.

— Поговаривают, что обосновались проклятые в соседней деревне, но какая теперь разница.

— Но почему же все молчали?!

— Потому что я запретил им говорить. Думал, что исчезнет это горе с твоих глаз, постепенно и забудешь о нём.

— Отец… этого не может быть… — она вцепилась руками в рубаху отца, смачивая её водопадом горьких слез.

Веслав гладил дочь по рыжим волосам.

— Может, дочка…

Отец осторожно отвёл дочь в сторону и усадил на лавку.

— Посиди, успокойся, а я пока поговорю с князем. Он станет тебе лучшим мужем, чем этот подлец, — он поцеловал дочь в макушку и вышел.

Ядвига осталась одна, не в силах отдышаться. В груди всё горело, тело трясло, а голову разрывало от ужасающих мыслей.

— Нет…я не верю…не верю, — бормотала она под нос, обняв себя за плечи. — Ложь, всё ложь.

Она вскочила с места и безрассудно бросилась в сторону двери, выбегая в ночь.

Задыхаясь неслась вперед, подхватив в руки подол юбки, чтобы не мешался. Низкие каблучки звонко цокали, ударяясь о камешки, а красные сапожки, которыми она некогда так дорожила, были безнадежно испорчены, когда носы цеплялись за торчащие ветки. Но всё это уже не волновало девушку. Она не видела вокруг себя ничего, кроме лица Николаса. В её воображении он всё так же ласково и любовно улыбался ей, протягивая навстречу руки.

— Я должна посмотреть ему в глаза. Должна с ним поговорить, — смахивала она с глаз пелену слёз. Все чувства обострились, дыхание сбилось, а ноги сами привели девушку к нужному дому, точно неведомая сила направляла её.

Перескочив ступеньку порога, Ядвига что было силы заколотила в дверь. Она продолжала и продолжала, пока не услышала внутри тихий шорох шагов.

Цокнул засов, скрипнули петли и на пороге возник сонный, раздетый до пояса Николас.

— Да кто там в такую пору… — слова застыли на устах, когда он встретился глазами с взъерошенной, заплаканной и запыхавшейся девушкой.

— Скажи мне, что всё, что я узнала, — неправда. Молю… — она бросилась на него и заколотила кулачками по обнаженной груди. По щекам её стекали слёзы, а губы побледнели и дрожали.

Николас ничего не отвечал и лишь продолжал терпеливо сносить истеричные удары. Ему не было больно физически, но внутри что-то надломилось и оборвалось.