Разыскивается суженый! Работников МЧС не предлагать

Брысь за луком!

Парниша взвился в воздух и бегом побежал к одному из домов, распугивая прогуливающихся гусей. Только грязные пятки в воздухе мелькали. Женщина же обошла по кругу рыцаря и даже поскребла ногтем свеженькую статую.

— О, хороший камень! Не мрамор, конечно, но и и не глина, как в прошлый раз. Возможно, даже не успеет расколоться до тех пор, пока не расколдуем. Куда, говоришь, благородный кошак, вы идёте?

— В столицу, вестимо. На поклон к Велесу Могучему. Злата Святославовна давно мечтала поглядеть на государя вашего.

Крестьянка выслушала кота и глазами пробежала вокруг, явно ища меня.

Пришлось со вздохом приподняться, демонстрируя всю себя во всей красе.

— Лягушка, — выдохнула она, жадно облизываясь. Глаза голубого цвета подозрительно заблестели.

Гуси в округе засуетились, вытягивая шеи и поглядывая на меня не менее жадно, чем хозяйка.

— Кхм… Познакомьтесь, царевна Лягуземья Злата Святославовна, — как бы между прочим заметил Мурополк, задумчиво помахивая хвостом и жмурясь на ярком солнышке.

Жадный блеск в глазах василиски пропал, и она со вздохом отошла на пару шагов. Правильно! Только полный дурак может покуситься на наследницу великого государства.

Так что я немного расслабилась, но когда прибежал парнишка с луком для матери, всё же спряталась в каменных прядях Михаила. Всем известно, что дети менее сдержанные, чем взрослые. Вон, малейший испуг, и в камень окружающих обращает. А меня вообще запросто сожрёт, раньше чем узнает, кто перед ним…

Тем временем женщина разломала пополам луковицу, глубоко вздохнула, поморгала ресницами и рывком приблизила половинку луковицы к глазам.

— Бери её, собирай! — орёт сыну.

Тот суетливо крутится вокруг себя, а потом хватает протянутый кошаком лист подорожника и осторожно подносил его к лицу матери.

Женщина облегчённо моргает, и слеза, вытолкнутая веком, падает прямо на зелёный листочек.

Не теряя времени, мальчишка аккуратными шажками семенит к своей жертве и выливает из листика слезу точно на ладонь мужчины.

Пару минут ничего не происходит, потом жесткие волосы, вставшие дыбом, мягкими прядями возвращаются обратно на голову, и я могу, наконец, размять затёкшие лапы.

Михаил пошатывается, ошеломлённо охает и, не удержавшись, падает на пятую точку.

— Прошу прощения, — недовольно поджимает губы василиска, а потом дает легкий подзатыльник сыну.