Навсегда

Я всегда безразлично относилась к отчиму, но он делал мать счастливой. И уже это я ценю. И понимаю, каким ударом стал его арест для мамы. Она постоянно твердила о несправедливости.

А потому даже не сомневаюсь, что болезнь матери вызвана психическим состоянием. И что, получив удовлетворение от воцарения справедливости, она почувствует себя лучше.

— Открыто, проходите, — звучит довольно приятный мужской голос. Уверенный, глубокий и спокойный, он заочно внушает доверие.

Конечно, не хочется судить поспешно. Но сегодня я позволяю себе поддаться надеждам.

Захожу вслед за Эндрю, только когда он переступает порог.

— Ты мог бы подождать, когда я освобожусь с делами и приеду в Лишем, Эндрю, — выходя к нам навстречу, говорит тот самый Мэтт. — Ведь я бы не отказал в твоей просьбе, достаточно было письма.

— Я в этом не сомневался, — сияет Эндрю. — Мы приехали лишь потому, что не знали, насколько всё затянется. А учитывая твою гениальность, ты бы мог дать нам какую-то подсказку, лишь просто выслушав мою невесту.

Несмотря на то, что меня только что упомянули, я не могу произнести ни слова. Лишь стою, потрясённо уставившись на хозяина дома. На единственного, кто может помочь моей семье. На спасителя Эндрю и сотни других людей…

На вчерашнего убийцу.

Я не могла обознаться. Это его глаза.

Глава 2. Сиенна

И тут он смотрит на меня. Узнаёт или нет — я не могу понять. В отличие от меня, на лице которой уже наверняка мертвенная бледность и дичайший страх; Мэтт сохраняет самообладание.

— Что ж, проходите и располагайтесь. Мы всё обсудим.

Говорит так, словно обращается именно ко мне. Смотрит только на меня.

— А у вас нет прислуги? — зачем-то спрашиваю.

И хотя это и вправду странно, учитывая его репутацию и богатство, заданный вопрос — последнее, что сейчас волнует. Даже не понимаю, к чему он вырывается. Не то чтобы мне хоть немного интересно это знать.

Больше хочется бежать отсюда.

— Нет, — коротко отвечает Мэтт.

— Я тоже не считаю, что кто-то должен посвящать свою жизнь служению другого только потому, что этот другой родился с привилегиями, — поспешно заполняет паузу Эндрю, явно пытаясь сгладить неловкость.

Только вряд ли для Мэтта именно это было причиной отказа от прислуги. Очень сомневаюсь.

Да и он никак не комментирует сказанное.

Через некоторое время, когда мы уже расселись и угостились изысканным чаем, который я пила с максимальной осторожностью, Мэтт спрашивает:

— Итак, чего вы хотите?

Вопрос задан напрямую мне.