Навсегда

— Он тебя обидел?

Его руки сильнее сжимают мои.

— А если я скажу, что да, ты поверишь мне? — неожиданно требовательно спрашиваю.

И резко смотрю в его глаза.

Всё, как я и думала. На его лице уже читается ответ.

Эндрю решил, что со мной что-то не так. Боится обидеть неосторожным словом — это видно. Но не воспринимает мои слова всерьёз.

Для него Мэтт остаётся чуть ли не святым.

Грустно усмехаюсь. И Эндрю понимает — его ответа больше не жду.

Всё наверняка читается и на моём лице. Я перестаю на что-либо рассчитывать.

Но, похоже, это вдруг наполняет Эндрю решимостью. Нет, вряд ли он внезапно верит мне. Но, кажется, действительно хочет помочь делом.

— Хорошо, я поговорю с ним.

***********

Непонятно как, но Эндрю выполняет мою просьбу.

После суда я не видела Мэтта. Вообще ни разу. Видимо, он даже не стал решать последние формальности — Ричарда отпустили, и адвокат просто исчез.

Конечно, я не сразу поверила, что всё так благополучно разрешилось.

Но дни шли, и ничего не нарушало их покой. Постепенно я возвращалась в прежнюю жизнь. Тем более что активно шли приготовления к свадьбе.

Хотя окончательно я успокоилась лишь после того, как однажды тайком проверила дом, который купил Мэтт. Его там не было. Всё указывало на то, что он действительно уехал.

И я сделала вывод: Эндрю поговорил с адвокатом максимально открыто, передав моё состояние и попросив его покинуть Лишем.

А Мэтт, видимо, благодаря этому осознал, что не только не нужен мне — я ещё и боюсь его. И, надо отдать должное его своеобразному благородству — отступил.

Решив так, я старалась не думать, что это слишком неожиданный и малоправдоподобный вывод, учитывая, что мне пришлось узнать. Мне хотелось верить в такую версию. А потому я поверила. Не сразу, но вернулась в колею обыденности.

Теперь я заботилась только о своём будущем — а оно неразрывно связано с Эндрю.

Он, кстати, изменился. Стал всё более задумчивым. И будто отдалялся от меня. Но при этом стал очень внимательным к моему настроению и во всём старался угодить. Предугадывал желания, окружал заботой. Но не подступался ближе, не открывался.

Я знала Эндрю всю сознательную жизнь.

Так он вёл себя, когда чувствовал вину.

Конечно, это поначалу насторожило. Я уже начала прикидывать, что Эндрю натворил.