Я украл Мону Лизу

– Тогда нам нужно будет сжечь его эскиз! И чтобы никто более его не видел!

* * *

Леонардо да Винчи внимательнейшим образом осмотрел алтарь и нашел, что положение для картины было выбрано весьма удачно. Расчищенное место располагалось чуток повыше уровня глаз и будет видно из любого места комнаты. Остается лишь немного поменять композицию, расположив Мадонну в самом центре. А справа будет Младенец Христос, поглаживающий ягненка. Подумав, Леонардо взял уголь и на белой стене отметил место для его головы и плеч.

Завтра можно будет начинать роспись.

При мысли об интересной работе настроение художника поднялось на несколько градусов, Леонардо пребывал в возбужденном состоянии, что совершенно не было заметно со стороны – его волнение выдавали лишь легкий румянец и некоторая резковатость в движениях.

– Маэстро, – прервал размышления Леонардо негромкий голос, прозвучавший за спиной.

Обернувшись, Леонардо увидел Павло, бывшего при настоятеле кем-то вроде секретаря.

– Слушаю тебя.

– Брат Бернард попросил меня сказать вам, что он отменяет свой заказ.

Брови Леонардо в недоумении взметнулись вверх, он даже не пытался скрыть своего удивления.

– Вот как… Ему не нужна на алтаре картина?

Монах опустил взгляд – говорить предельно откровенно с великим мастером, каковым являлся Леонардо, было невероятно трудно.

– Картина нужна…

– Тогда в чем же дело?

– Все дело в рисунке. Женщины на эскизе выписаны настолько реалистично и настолько прекрасно, что будут отвлекать монахов и паству от молитв, а своей красотой будут навевать им греховные мысли.

– Что ж, видно, я действительно не подхожу вашему монастырю, – после затяжной паузы нашелся с ответом Леонардо да Винчи.

– Маэстро, – смело посмотрел монах на Леонардо, – вы можете нарисовать похуже, и тогда настоятель примет вашу работу.

Леонардо да Винчи печально улыбнулся:

– Все дело в том, мой мальчик, что я не умею рисовать хуже, – отвечал маэстро и усталой походкой пошел к выходу.

Настроение, столь радужное какой-то час назад, улетучилось безнадежно – впереди его ожидала полнейшая неопределенность. Вот она-то и была тяжелейшим испытанием. Денег оставалось только на неделю, и в ближайшие дни придется заняться написанием портретов местной знати, чего Леонардо не хотелось. Чаще всего ему досаждали своенравные, богатые заказчицы, стремившиеся заполучить портрет, написанный самым знаменитым художником Италии.