Старое поместье Батлера

- Дочка? - подойдя ближе, мама тут же отлепилась от вояки и подошла ко мне, чуть припадая на левую ногу. - Как ты?

- Жить буду, - криво улыбнулась я, с трудом отступая от удобной поддержки в виде молодого офицера, навстречу родительнице.

Пока мы переговаривались с мамой, осматривая друг друга на предмет ссадин и иных повреждений, оба гвардейца перекинулись словами и поспешили к своим. А я, удостоверившись, что мы обе отделались ушибами, повернулась лежащим на пыльной земле Алену и Мартину. Несостоявшиеся налётчики были ранены, кровь текла из руки одного и бока другого.

Чувствовала ли я сожаление за то, что сделала? Нет, вот ни капли.

- Грейс, что это? - графиня, приставив руку козырьком, смотрела куда-то вперёд. Я поглядела в ту же сторону и обречённо выдохнула.

- Там тоже едут! - а это старик ирлэндец, его звали Шэрли, окликнул.

Мы обернулись назад. И там тоже виднелись всадники.

- Нам не выстоять. Их слишком много, - добавил Шэрли.

- Прячьтесь в лесу! - крикнул нам кто-то из охраны дилижанса.

Мы так и хотели поступить, но из леса тоже показались люди.

- Под карету, живо! - рявкнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха.

- Сдохнешь, мерзавка! За всё ответишь! - стоило нам приблизиться к лежавшим "подранкам", как Мартин зашипел в мою сторону. Ему уже связали руки и ноги, как и второму, который валялся без чувств.

- Угу, - кивнула я, похромав мимо.

Впятером мы спокойно разместились под брюхом кареты и принялись ждать. Надеясь, что сможем выжить и наши одержат победу в неравной схватке.

Я не знаю, как пережила тот день... Так много трупов не видела никогда в своей той, прошлой жизни... Но как оказалось, те, кто догонял карету сзади, оказались людьми короля, а возглавлял их... капитан Стром! Наши сражались как львы, первое время стреляли из этих пистолетов, в которых было всего по одной-две пули, а потом бой перешёл в рукопашный, с применением колюще-режущего оружия. И даже палок.

Я будто смотрела спектакль до жути реалистичный с брызгами крови и отрезанными частями тела.

Наверное, именно в этот момент в сознании что-то кардинально поменялось: это не рафинированный двадцать первый век, к которому я привыкла, это суровые реалии семнадцатого, когда жизнь человека почти ничего не стоила, её мог забрать кто угодно и редко когда понести заслуженное наказание. И мне нужно суметь ко всему этому приспособиться, обезопасить себя и маму. Всё упиралось в деньги, впрочем, как и в любом мире.