Я подарю тебе «общак»

В сейфе на полочках лежали завязанные бархатные мешочки, внизу шкатулка и несколько коробочек. Были тут и деньги, и золотые монеты, и слитки. Глядя на это богатство, Лапа подумал, что все ранее награбленное им не составляло и десятой части того, что находилось сейчас в сейфе. Не спуская глаз с ювелира, он снял с полки увесистый мешочек, развязал и заглянул внутрь. В лучах солнца засверкали и заискрились крупные бриллианты. Самый маленький был каратов на шесть, не меньше. В другом мешочке тоже были бриллианты, но крупнее, в третьем – жемчуг, в четвертом – рубины, вперемешку с топазами и изумрудами.

– Часть из этого – воровской «общак», – пояснил ювелир. – Вы должны понимать, что случится, если вы возьмете хотя бы один камушек.

– А это что? – Игнорируя его слова, Лапа полез в большую шкатулку.

– О, это драгоценности, которые мне оставили в залог или дали на хранение.

– Сожалею, но вам не повезло, – ухмыльнулся Лапа, пересыпая содержимое шкатулки в мешок, который достал из-за пазухи. Туда же полетели и мешочки с камнями, и золотые монеты, деньги, золотые слитки.

– Хорошо, берите все, только не причиняйте мне вреда, – пробормотал Моисей Вольфович, горько вздохнув.

В комнату совершенно некстати вошла его жена да так и замерла на пороге с открытым ртом.

– Клара, спокойно, только не кричи! – умоляюще сложил руки на груди ювелир.

Женщина не ответила, только закрыла рот. Ее выпученные глаза не отрывались от косматого чудовища, орудовавшего у сейфа. Лапа показал ей пистолетом на место рядом с мужем:

– Мадам, встаньте туда и ведите себя благоразумно. Тогда никто не пострадает.

Он говорил тихо, но убедительно. Женщина растерянно оглянулась на дверь, из-за которой слышались детский смех и разговоры, доносившиеся из столовой, где обедала остальная часть семейства.

– Только детям ничего не делайте, – попросила она.

– Ведите себя тихо, и ваши дети будут жить долго и счастливо, – заверил Лапа и, показав ювелиру пачку бумаг, что обнаружились на верхней полке сейфа, спросил: – Это что?

– Это долговые расписки, – смиренно пояснил Моисей Вольфович, – многие люди просят меня помочь, и я не могу отказать им, потому как имею доброе сердце. Расписки-то вам зачем? С них вы все равно ничего не получите.