Проклятая фея. Истина во тьме

Море ласково шептало приветствия, щекоча босые ступни, а ветер играл с волосами и напевал нежную мелодию. Могу ли я применять обе стихии сразу в обычном бою? Тот раз в МЕПР не в счет. Тогда были задействованы почти все резервы организма, и было возможно невозможное. Словно бы вторя моим мыслям, воздух и вода стали играть друг с другом. Море с каждой секундой становилось все холоднее, а ветер сильнее.

– Что происходит? – мой голос потонул в грохоте волн.

Спину и макушку прорезало сильной болью. Я захлебнулась беззвучным криком.

Вокруг, та́я, взметнулись искорки, напоминающие пыльцу фей. Мои аккуратные ногти почернели и удлинились, превращаясь в когти. Что со мной?!

– Лариниэль! – ворвался в эти мучения далекий голос, – Лариниэль! – я потянулась к нему, ведь он был тем единственным теплом в окружающей меня ледяной тишине. – Лана! Ты слышишь меня?! Очнись!!!

Судорожный вдох, и я распахнула глаза. Ой, мамочки! Прямо перед моим лицом сияют алые глаза, а в них пожаром полыхает паника, паника и еще раз паника! Пошевелиться почему-то не могу.

Моргнула раз, другой в попытке прогнать белесую пелену из глаз и тяжесть с век. Не вышло. Глаза закрывались. Как же я устала… И ругаться совсем не хочется… Хочется уснуть…

– Не смей закрывать глаза! – рявкнул Рантор, поднимая меня на руки и открывая портал. – Слушай меня и не засыпай! Что ж ты бедовая такая? Зачем ты слияние стихий начала? Рано тебе еще. И как только догадалась?

Холод, дикий холод окружал меня. Я не ощущала ничего вокруг, но старалась даже не моргать.

Чувствовала, что если засну, последствия будут не обратимы.

– Так.

– Х-х… Хо-о… – попыталась произнести я, но безуспешно.

– Знаю, девочка моя. Потерпи, – ласково произнес демон и стянул с моих плеч тяжелый плащ.

Не выпуская меня из рук, прошел в другую комнату, за ней еще в одну. Кажется, мы оказались в ванной, если судить по звуку полившейся где-то рядом воды. Слабость накатывала волнами и сопротивляться ей становилось все сложнее. Когда, в какой момент с меня стянули штаны и сапожки, оставив в одной лишь длинной рубашке, не помню.

Ощутила лишь сомкнувшуюся вокруг воду. Она казалась обжигающе горячей.

– Терпи, малышка, холоднее никак не сделать. Как же ты так… Зачем?

Большие ладони Рантора растирали мои ладони, кисти, поднялись к плечам, а потом переместились к ногам и начали греть уже их. Стоило мне вновь задрожать от холода, как вода, скрывавшая мое тело по самую шею, вмиг нагрелась. Так происходило несколько раз.