Смерть Несущая. - 1 Последняя из рода Серебра

Я плохо понимала, что сейчас происходит и к чему это может привести. Но одно я знала точно: так должно быть. Орэн делал все правильно.

— Нима, что скажешь мне ты? — отстраненно спросил Орэн, будто заранее зная ответ.

— Я говорю тебе «да», маг, но ставлю условие, — сказала мать неожиданно жестко. — Марами и Энаким должны будут проводить дома не меньше месяца в году.

— Пока я буду отвечать за них, я могу это обещать, — легко сказал Орэн.

— Да будет так, — кивнула Нима.

— А теперь не покажете ли вы мне, хозяева, где я могу поспать перед дорогой.

Завтра на рассвете мы уезжаем.

Казалось, последняя фраза мага произвело больший эффект, чем все предыдущие новости. Братья, до того сидевшие просто с открытыми ртами, теперь беззвучно хватали ртом воздух. Папа пересадил меня на одно колено, а на другое посадил Кима и крепко сжал нас в объятьях.

Мама тяжело поднялась со стула и пригласила мага следовать за собой. Как только Орэн исчез из комнаты, к объятиям отца присоединились еще четыре пары рук.

Никто не спрашивал, как нас угораздило влипнуть во все это. Мои братья просто старались на несколько мгновений дольше удержать маленьких близняшек в своих объятиях.

— Энаким, — зашептал отец, — Марами теперь на твоем попечении.

— Да, и если хоть волос упадет с ее головы, — угрожающе продолжил Элдай.

— Одним словом, — сказал Карим, — ты в ответе...

— За честь и здоровье сестры, — подытожил Тэйро.

Бьерн просто крепко поцеловал меня в макушку и потрепал по голове Кима.

«Кто там еще за кем будет присматривать?», подумала я, но вслух ничего не сказала. Через несколько мгновений вернулась мама.

— Я хочу поговорить с Марами... наедине, — сосредоточенно сказала она.

Братья, как по команде, разомкнули объятия и разошлись по своим комнатам. Остались только я, Ким, отец и мама.

— Наедине, — повторила она.

Мы с братом аккуратно поднялись с колен отца. Ким и папа направились за братьями, а я осталась одна посреди обеденного зала.

— Мара, — с болью в голосе сказала мама и распахнула свои объятья.

Со слезами на глазах я кинулась в них, как в омут.

— Мамочка, — всхлипнула я, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Я позабочусь о нем, не волнуйся, все с ним будет хорошо, я помогу, только ты не волнуйся, я позабочусь, — продолжала я лепетать, даже сама не понимая, что за бред несу.

— Я знаю, детка, — нежно погладив меня по голове, проговорила мама. — Я хочу поговорить не о нем, а о тебе.