Фарфоровый переполох

Она игриво виляла хвостиком — длинным плечевым ремнем, махала короткими ручками, приветствуя нас, и подпрыгивала на коротеньких латунных ножках на дне.

Мы с Наоми переглянулись. Она скорчила лицо, мол, а я-то что могу? Ты оживила, ты не сняла чары, тебе и отвечать. Но сочувствую, люблю, потом утешу.

— Леди Юна Се́тос, — ледяным голосом обратилась ко мне управляющая. Я втянула голову в плечи, но вместо нагоняя услышала: — Ваш опекун… Лорд Лу́ис Тейлз.

У меня округлились глаза. Почему он? Я точно помню, что уговор с аксессуаром управляющей был совсем о другом лорде.

Я перевела взгляд на сумку. Прищурилась. Та прикрыла короткими ручками большие клепки, которые, вероятно, ныне были ее глазками. Пауза затягивалась. Я смотрела на сумку, та прятала бесстыжее кожаное «лицо», а потом и вовсе устыдилась и бочком задвинулась за ноги своей хозяйки. И там затаилась.

Предательница!

— Леди Юна, поздравляю вас, — с насмешкой в интонациях, но с абсолютнейшей невозмутимостью на лице произнесла леди Ильма.

— Но, леди, а как же я? — робко спросила единственная на весь пансион эльфийка Хиральди́на. — Я думала…

— Уверена, мы все думали одно и то же. Но теперь наш прославленный лорд Луис будет глубоко несчастлив следующие три года. Пока Юне не исполнится двадцать один год. Или же пока она не выйдет замуж.

Сумка жалобно вильнула ремнем-хвостом. Вот же нехороший кусок кожи от известного торгового дома! Ух, я тебя! Я сконцентрировалась, чтобы послать дезактивирующее заклинание и сделать сумку снова просто сумкой.

— Не сметь! — обрубила на корню мой порыв леди Ильма.

Я вздрогнула от испуга, чары сорвались с пальцев незавершенными и вместо того, чтобы кого-то сделать безмолвным предметом, оживили стоящую в углу жардиньерку.

— Ах, осторожнее! Я ведь так могу повредить ножки! — воскликнула подставка под цветы.

Я зажмурилась от ужаса. Девчонки — кто прыснул смехом, кто ахнул, кто вскрикнул от неожиданности. Нет, я точно умру не своей смертью, поняла я через долгую-долгую-долгую паузу. Кажется, леди Ильма мысленно считает до десяти. Или до ста… Или до тысячи…

— Юна, вы свободны. Можете возвращаться в комнату, — проскрипела она наконец. — Ваш свиток.

Мне в руки что-то ткнулось, пришлось открыть глаза и поймать документ.

— Идите, Юна.