Воровской дозор

– А как вы думаете, сколько времени преступники пробыли в вашей квартире?

– Думаю, что где-то часа два, может, около того… Я очнулся через полтора часа, а их уже не было.

– Вы где-то работаете?

– Я возглавляю фонд «Возрождение», – ответил Феоктистов после некоторой паузы.

– А чем занимается ваш фонд?

– Проблемами российского искусства. Мы организовываем различные мероприятия, устраиваем выставки, проводим встречи с художниками, писателями… Активно участвуем в различных семинарах с деятелями искусства.

Если говорить откровенно, то дел хватает.

– Весьма интересная работа. А за счет каких средств существует ваш фонд?

– Вы глубоко копаете, – с некоторым недовольством посмотрел Феоктистов на майора, – еще немного, и я окажусь в числе подозреваемых. Ну, скажите, какой мне резон организовывать кражу собственных картин?

– Вы преувеличиваете, я так не думаю, – слегка улыбнулся Хабаков, – но мы должны работать по всем направлениям.

По своему опыту могу сказать, что преступником может оказаться самый неожиданный человек. Часто он находится рядом, а увидеть его бывает невозможно.

– Ну что ж, если это нужно для дела… В основном фонд составляют частные пожертвования состоятельных граждан. Многие пересылают деньги из-за рубежа на поддержание моей коллекции, на реставрацию полотен, ремонт рам (а некоторые из них очень старинные), на приобретение новых картин. Как говорится, поводов для финансирования хватает… Перечисляют деньги и различные некоммерческие организации, есть даже два международных фонда и два банка, один находится в Англии, а другой в Испании.

Оба банка занимаются поддержкой частных коллекций.

Из распахнутого шкафа торчали какие-то бумаги, исписанные черными чернилами. Внимательно всмотревшись, Арсений увидел, что написаны они на немецком языке и готическим старинным шрифтом. Бумага выглядела какой-то особенной, такую в обычном магазине не приобретешь.

Семнадцатый век, не позже. Поверх небрежно сложенных рукописей стоял небольшой фаянсовый чайник, расписанный красными фиалками. Не удержавшись, Хабаков взял его в руки.

– Осторожнее, – произнес Потап Викторович, – это фаянс Гребенщикова. Посуде без малого триста лет.

– Понимаю, – ответил майор, ставя чайник на прежнее место. – А что у вас еще пропало?

– Честно говоря, я даже не оценил в полной мере масштаб ущерба.