Пятая капля

Возмущаться я не стала, всё внимание, как и внимание остальных, было обращено в сторону дверей. Маринка о чём-то весело щебетала в прихожке, мы терпеливо ждали. Вот наконец дверь открылась.

Я изумлённо округлила глаза. И совсем не роскошный букет меня удивил. Вошедший в комнату мужчина был очень похож на Фаррена. Я повернула голову и негромко уточнила:

— Вы братья?

— Нет, — со смешком ответил Фаррен, моя ладонь так и осталась лежать под его рукой. И времени мужчина зря не терял, поглаживая мои пальцы. Затем, словно случайно, рукав платья задели, открывая краешек татуировки.

Ответ Фаррена вызвал мою рассеянность, поэтому протест снова не слетел с уст. Вместо этого я задала самый актуальный в данной ситуации вопрос, ещё раз взглянув на нового гостя, а затем недоверчиво переведя взгляд на Фаррена:

— Как это?

— Признаюсь по секрету: это мой сын, — Фаррен склонился к самому моему уху, я даже почувствовала его дыханье.

Мои глаза, кажется, совершенно из орбит вылезли.

— Не может быть, — прошептала я.

Моя реакция пришлась немцу по душе.

— Спасибо, очень приятный комплимент от такой прекрасной дамы.

— Сколько же вам лет?

Знаю, что не очень-то и тактично задавать такие вопросы, но сдержать любопытство не удавалось. Фаррен выглядел максимум на тридцать, откуда же у него может быть сын двадцати пяти лет? Тут никакая пластика не в состоянии справиться.

— Я отвечу на этот вопрос, если вы согласитесь на более тесное знакомство, — мурлыкнул змей-искуситель.

Мне продолжение было абсолютно не нужно, да и делать подлость подруге я не собиралась, поэтому, выдернув свою ладонь, разочарованно ответила:

— Значит, это так и останется тайной.

— Но вы можете попытать счастья с Агидиусом, — усмехнулся Фаррен, подмигивая.

Я снова бросила взгляд в сторону двери. Почему-то подумалось, что младший представитель семейства немецких обольстителей может выдвинуть условие точно такое же, а потому лишь раздражённо дёрнула плечом.

Непозволительно большой букет тёмно-красных бархатистых роз, с которым пришёл Агидиус, был торжественно водружён Маринкой в вазу, и теперь подруга с видом королевы восседала на своём месте, посматривая на женскую половину гостей и отслеживая реакцию.