Пятая капля

Коктейль, нужно сказать, весьма необычный. Сама много раз ловила себя на мысли, что любой нормальный человек в такой ситуации думал бы только о том, как выбраться отсюда, а я жила какими-то странными фантазиями. А ещё поцелуй этот... Я прекрасно понимала, что таким образом Нойтенштеггер старался перед другой женщиной выпендриться, но мне-то от этого не проще. В моей голове гуляла шальная мыслишка, что я имею полное право не только на случайный поцелуй, ведь обряд-то оставил след на моей руке. Взгляд тут же переместился на запястье.

— Можешь оставить свои мечты.

— Что? — я вскинула голову.

— Я уже, кажется, весьма определённо высказался насчёт будущего. В нём нет места для тебя, — в голосе вампира была издёвка.

Было обидно, поэтому я ответила в тон вампиру.

— Мне эта мысль нравится. Если честно сказать, то когда я настаивала на договоре, не имела в виду конкретно тебя.

— Это как?

Мне показалось, или вампирёныш растерялся?

— А вот так. Я же не знала, что ты обычный вампир. Я решила, что ты князь тьмы, который в обмен на кровь исполняет желания людей, — объяснила я.

— Люди верят в такую чушь? — брови Нойта приподнялись.

— И ты бы поверил, если бы встретился с неизвестным, — постаралась быть убедительной я.

— То есть ты хочешь сказать, что я тебе в роли мужа не интересен? — внимательные глаза вглядывались в моё лицо. Я понимала, что выдержать прямой взгляд мне вряд ли удастся, поэтому снова посмотрела на запястье и потёрла пальцем тонкую вязь рунических символов.

— Абсолютно.

— Какая-то ничтожная человечка, а смеет воротить нос от истинного вампира? — Нойтенштеггер в свой взгляд вложил всё имеющееся презрение.

— Знаешь, летучие мыши определённо не в моём вкусе.

Я хотела зацепить наглеца, но мой удар не достиг цели.

— Приятно осознавать, что с этой стороны мне не грозят напрасные волнения.

— Можешь быть в этом полностью уверен. Кстати, не возражаешь, если я переоденусь? Ведь в шкафу есть наряды и попроще.

На самом деле я мечтала надеть свою любимую пижамку и свернуться калачиком хотя бы на краешке роскошного ложа, что занимало почти половину комнаты.

— Пользуйся без стеснения. Мне эти тряпки ни к чему.

— А я думала, что тебе дорога память, — я открыла дверцу знакомого шкафа.