Сила съякса

Патрик тратил невероятно огромное количество сил на создание так полюбившихся ему воздушных кулаков. Он просто поражал своим резервом и упорством, удары продолжали сыпаться шквалом, мой щит стонал, но, конечно же, держался. Пробить мою защиту у эльфа не получалось. Впрочем, как и у меня его, если бы я действовала похожими методами.

Я же терпеливо выжидала нужного момента. Он должен взять передышку…

Сейчас!

Наконец–то утомившись и готовясь к очередной серии ударов, осторожный Патрик полностью спрятался за своим щитом.

Он сделал перерыв буквально на несколько мгновений, но этого времени мне хватило. Магический конструкт был готов, и я едва заметным движением кинула своё оружие в самый центр щита противника.

Следя за полетом иглы, я не сразу заметила, что во время броска широкий рукав платья соскользнул и обнажил предплечье. Затаив дыхание, тысячи эльфов смотрели на брачную татуировку, горделиво красующуюся на моем правом запястье. Досадливо поморщившись, я быстро вернула рукав на место, но было уже поздно.

Свидетельство о заключении брака видели все, кто наблюдал за боем: маг–иллюзионист постарался на славу.

На время отбросив мысли об этом досадном происшествии, я внимательно посмотрела на противника. Осторожный и сильный воздушник не просто не смог отреагировать, но даже не успел понять, что произошло! Как горячий нож сквозь масло, моя тоненькая игла играючи вошла в непробиваемую защиту Патрика, предсказуемо завязнув в сотканном из воздуха щите. Дальше верхняя оболочка конструкта истаяла, освободив ледяную нить.

Продолжив полет, едва заметная глазу нить коснулась кожи эльфа. Лед мгновенно растаял и выпустил наружу магию смерти.

Сжав лицо ладонями, Патрик жутко закричал и, рухнув на брусчатку, забился в судорогах. Магия смерти начала неминуемо его убивать. Через несколько секунд эльф уже не кричал и не бился, а лишь тихо хрипел: на большее у него сил не осталось. Наш поединок был окончен.

Деактивировав защиту, я приподняла подол платья и, осторожно обойдя развороченные участки брусчатки, подошла к поверженному противнику.

Толпа безмолвствовала. В гулкой тишине не раздавалось ни звука, и лишь стук моих каблучков отчетливо разносился по площади.

Остановившись рядом с Патриком, я посмотрела на его восковое, мгновенно состарившееся лицо и поняла, что не могу дать ему умереть. Да, я — Повелительница, и мне нанесли жестокое оскорбление. Но я же еще и целитель!

Тем временем жизнь из Патрика неумолимо уходила, а я не знала, как лучше поступить.