Личная Слабость мастера

Тут же появляются зазывалы, идет активная торговля, и народ все прибывает и прибывает, чтобы посмотреть на работу Палача. Хоть кто-то жалеет преступника? Нет! Редко, если где-то в первом ряду стоит жена приговоренного и глотает молчаливые слезы. Обычно родственники остаются дома, чтобы не привлекать внимание, не выслушивать радостные крики толпы, которая алчет чужой крови. Чтобы иметь возможность пережить свое горе, без клейма, выжженного людьми на имени рода преступника.

Вот и здесь, люди были взбудоражены, они обсуждали последние события в деревне.

Обменивались новостями с соседями, делились планами. А еще с интересом поглядывали на помост. Ни волнения, ни осуждения – ничего, что могло бы помешать свершиться правосудию. Смущало меня лишь одно. Каким образом в Грэдхилле могли готовиться к казни, если папа никоим образом не мог сегодня быть здесь!

Законы в Лассасе были едиными везде, и к смертной казни приговорить мог только один человек, наделенный силой и властью самим королем. А то, что отец не мог добраться до Грэдхила быстрее меня, очевидно так же, как и то, что я стала свидетельницей самосуда, который строго карается в королевстве, и все присутствующие на площади так или иначе становятся причастными к преступлению.

Только вот, кажется, люди не знают об этом или им совершенно все равно.

Может быть, это и можно объяснить удаленностью деревни от столицы, вот только ситуация от этого лучше не становится. Но, в любом случае, мне стоит послушать, о чем же собирается говорить тот важный мужчина на помосте, который уже подошел ближе к краю и пытается привлечь внимание толпы…

Глава 5

– Жители Грэдхилла, – громким голосом начал говорить незнакомец, – все, пора начинать.

Приземистый, худой, с копной пшеничных волос, мужчина производил странное впечатление. При первом взгляде на него казалось, что он слаб и не стоит внимания, тем более внимания всех жителей деревни. Но стоило ему заговорить, как толпа, колыхнувшись, начала затихать. Все головы поворачивались к помосту. Рядом со мной, на деревянной ограде сидели мальчишки.

Именно от них я и узнала имя этого мужчины.

– Ну щас Гивлий зада-аст мастеру! – с присвистом воскликнул рыжеволосый парнишка и чуть не свалился со своего насеста.

– Да и поделом ему, душегубу! – откусив кусок от яблока, ответил ему второй, с темными вихрами, в побитой жизнью кепи и босоногий.

– Не, Микуш, это ты погоди. Мастера все в деревне знают, он мужик правильный, не верю я, что он убивал, – мотнул головой рыжик.