Спасение для лжепринцессы

— Мы предполагаем, что он женат и поэтому…

— Но как же связь? Разве жена бы не почувствовала? И потом, ну сколько мужчин было на этом ужине? Двадцать? Тридцать? Допросите всех! Они все скажут, что не спали со мной! — воскликнула я.

— Ты хоть представляешь, какой это позор? — взорвался Мейер. — Что ты мне предлагаешь? Идти по родственникам и спрашивать, с кем из них спала моя невеста? Тебе мало того, в каком свете ты уже меня выставила? Ты хоть понимаешь, что обо мне будут говорить, когда мы разорвём помолвку? Хотя даже не это самое страшное! Самое страшное, что я даже ненавидеть тебя толком не могу! Хватит! Я тебе всё рассказал.

— Мейер, — прорыдала я, протягивая к нему руки. — Пожалуйста, поверь мне, умоляю. Я не изменяла тебе и ни с кем не спала… Я не знаю, как заразилась, но я бы никогда не предала тебя!

Он отшатнулся так, будто я плеснула в него кислотой.

— Уходи, Лисса. Уходи к себе! — прорычал он. — Или я выставлю тебя за дверь сам.

— Мейер, не надо! Пожалуйста.

Он подхватил меня и вылетел из спальни. Поставил на пол в коридоре и исчез за дверью, хлопнув ею на весь дом. Оказалось, что в коридоре полно слушателей, а теперь уже зрителей.

— Шлюха, — снова презрительно кинул самый младший брат Мейера в мою сторону, красуясь перед старшими братьями.

— Прекратить! — пророкотал голос отца семейства. — Не позволю оскорблять женщин в этом доме!

— Но она…

— Не позволю, Сойонд! Будешь за это наказан! Разойтись по комнатам!

Парни неохотно ушли из коридора.

Я постучалась в закрытую дверь Мейера, но напрасно. Тогда развернулась и побежала в свои покои — рыдать. Рыдать и жалеть себя и своего любимого вилерианца, который страдает сейчас не меньше меня, но верить отказывается.

Лиссе от 28-го числа вьюжного месяца 1523-го года (сожжено)

Это просто невыносимо. Невыносимо смотреть, с какой искренностью ты врёшь. Глядя на тебя, я забываю о фактах и начинаю верить. Вопреки логике, здравому смыслу и всему, что составляет мой жизненный опыт.

А ведь я был так беззаветно счастлив. Сначала нервничал и переживал, что не смогу соответствовать принцессе, что ты окажешься капризной, чванливой и избалованной до предела. Но когда ты начала смеяться в седле, меня отпустило. Захотелось целовать твои изящные тонкие лодыжки и обнимать, закрывая собой от всего света. А дальше ты поразила своей открытостью, лёгкостью и нежностью.