Облачная Академия. Душа небес

Но так и быть, если вы считаете, что он принадлежит вам, то, возможно, вы согласитесь продать его мне?

Я нахмурилась и скрестила руки на груди, не собираясь так просто расставаться с дорогим для меня предметом.

— А вам он для чего? — спросила с подозрением. — Не думаю, что вам пойдет к лицу женский аксессуар.

— Извините, но это не вашего ума дело!

Ах так значит! Ну-ну, получишь ты у меня этот кулон...

Внутри я кипела от того, как профессор Морис со мной разговаривал. Но не подала виду и с улыбкой ответила:

— Может и так, но мне он просто жизненно необходим! Это украшение идеально подходит к большинству моих нарядов, а главное — отлично подчеркивает цвет моих глаз.

Лицо профессора вытянулось, он буквально захлебнулся от возмущения и тяжело дышал, хватаясь за сердце. На миг я даже испугалась, что его инфаркт схватил, и приготовилась бежать за помощью. Но мужчина все же справился с нехваткой кислорода и во всю глотку заверещал:

— Кощунство!!! Как можно так обращаться с древним артефактом?!

— Да что такого-то? — пожала плечами.

— Нет, барышня! — пригрозил он скрюченным пальцем прямо у моего лица. — Назначение Ключа — лежать в моем запертом сейфе, а не висеть у всех на виду на шее беспечной девчонки из технического мира!

— Да как вы смеете меня оскорблять?!

И при чем тут какой-то ключ? Мой кулон не имел ничего общего с ключом. Вообще сложно даже примерно сказать, на что он похож. Небольшой по размеру, продолговатой формы. Стеклянная сердцевина фиолетового цвета с разноцветными прожилками, окантованная витиеватыми серебряными узорами.

Мне всегда казалось, что это какая-то емкость, наполненная чем-то странным — не то жидкостью, не то дымом. Он двигался и иногда даже менял свой цвет. Вот только, насколько я успела понять, никто, кроме меня этого странного вещества внутри кулона не замечал. Все принимали его за драгоценный камень, твердый, блестящий и неподвижный. Но даже оценщики заявляли, что такого камня в природе не существует.

— Не знаю ни о каком ключе, — заявила я.

Профессор Морис тяжело вздохнул и направился к столу. Кричать он больше не собирался, и это радовало. Криками и взаимными оскорблениями мы никогда не договоримся.