Воровская правда

Отчаянности ему было тоже не занимать, он тырил не только засаленные потертые кошельки с мелочью, но и золотишко в ювелирных магазинах. С Шельмой всегда было легко, он умел не унывать, знал огромное количество блатных песен и частенько в развлечение себе и на потеху базарной толпе исполнял под гитару воровской репертуар. А Мулла и Тишка, не теряя между тем времени, собирали в карманах зевак, ошарашенных звонкоголосым пением безымянного артиста, легкие рублики.

Вот такой существовал у них подряд.

– Шельма? – удивился Тимофей Егорович.

– А то кто же? Вижу, что не сразу меня признал. А я ведь чувствовал, что нам еще придется встретиться. Вот, значит, как свидеться довелось.

– Капитонов! – обратился Беспалый к старшему караула. – Выведи свою команду.

– Товарищ полковник… так это же… не положено по инструкции. Приговор…

– Я кому сказал – выйди вон! – Кулак полковника грозно стукнул по столу.

Старший лейтенант Капитонов никогда не видел начальника колонии таким рассерженным.

– Есть! – Капитонов пожал плечами и вышел, увлекая за собой в открытую дверь подчиненных.

– Встретились… Жаль, что таким образом. За что же тебя под вышак подвели? Ведь ты же вор, а не мокрушник.

– А ты что, Тимошка, дело мое не читал? – сощурился Шельма.

– Признаюсь, не читал, – сказал Беспалый, усмехнувшись, добавил: – Чтобы потом не жалеть, в кого стрелять придется.

– Хм… Так, стало быть, ты – палач?

– Да.

– Ты меня как – сразу пришьешь или все-таки стульчик предложишь? – невесело съехидничал вор.

– Садись, – Беспалый показал на единственный стул, стоявший у стены.

– Ну, спасибо! Ты всегда был гостеприимным. – Шельма охотно опустился на привинченный стул. – Спрашиваешь, за что под вышку попал? У государства стибрил больше, чем нужно. А оно такие шалости не прощает.

– Это точно, – согласился Тимофей Егорович. – И что же именно?

Шельма невесело улыбнулся:

– Ювелирный магазин подломили.

– Понимаю…

– Когда же мы с тобой виделись в последний раз? Лет пятнадцать назад?

– Нет. Четырнадцать.

– Тогда ты был подполковником.

– Ошибаешься, Шельма, полковником.

– Ловко ты с нами тогда расправился. Никто не ожидал от тебя такой прыти.