Неждана

— А как бы мне все ж таки точно про себя узнать? У кого спросить? -девочка остановилась и заглянула деду в глаза.

— Да, пока жизнь не проживешь — не узнаешь... Держись крепче и ничего не бойся, — дед подсадил девчонку на качель.

— Я хочу высоко! -выкрикнула Неждана.

— Тогда высоко полетишь! -ответил старый и толкнул качели.

Закричала внучка, опять совой заухала, пяточками босыми в воздухе перебирает-щекотно от ветра, баском, как медвежонок, ревет.

Долго Василь внучку качал, пока солнце садиться не начало.

Качель — простая доска на длинных канатах — взмывала высоко.

— А что, не видно ли там за синим лесом княжьего терема? — спросит дед.

— Неа, — захохочет в ответ Нежданка.

— Увидишь еще, — заверит ее старый. — Давай сильней подтолкну! Зорче вперед гляди!

Летом Дед брал Нежданку с собой в ночное — на луга, розовые от цветов до самого неба. Любовались они со старым на закаты, да сыр козий из домашнего узелка меж собой делили. А как ночь опускалась, разрешал Василь внучке хворост в костер подбрасывать да смотреть, как золотые искры в темное небо летят.

Она опять от радости рычала медвежонком да ухала совой, трепетала певчей птичкой, но тут хотя бы деревенские бабы ее не слышали.

Обычно в Поспелке девчушек махоньких мамки от своей юбки со двора не пускали. Но у кого в дому вместо матери родной мачеха завелась, те уже с дедусем могут ступать, куда угодно, — хоть в ночное, хоть на все четыре стороны.

В непогоду по вечерам рассказывал Василь внучке сказки волшебные да случаи взаправдашние.

И все истории у деда были добрые да веселые, иногда с хитрецой, но не страшные, с шутками, да прибаутками. Не пугал дед малую зря, знал, что и без того она еще лиха в жизни нахлебается.

Как подросла девчонка до седьмой весны, научил дед Неждану свистульки из глины лепить. С сыном своим Ерохой, старшим братом Власа, договорился — у того печь гончарная была. Обжигали те свистульки в печи, а потом страсть, как хотелось Нежданке расписывать их яркими красками.

И так у них это ладно получалось с дедом, многому научилась Неждана за три года — пели те свистульки переливчато на все голоса.

Крутобокая ложка в полутьме привычно снова загребала жидкую кашу, дед долго жевал беззубым ртом, а Неждана смотрела в седую бороду и улыбалась, вспоминая их дружбу с Василем и прежние времена.

Матери своей — Дарены девчонка совсем не помнила, бабушек тоже на белом свете не застала.